Когда Николаю Яковлевичу было 32 года, онъ женился. Сдѣлалъ онъ этотъ важный шагъ въ жизни не потому, чтобы влюбился въ Анну Семеновну -- кромѣ далекаго дѣтства, онъ ни въ кого не влюблялся -- и не потому, чтобы хотѣлъ имѣть себѣ друга въ жизни. Николай Яковлевичъ женился по тому простому разсчету, что нельзя жить всю жизнь безъ жены, холостякомъ, и что рано или поздно всѣ женятся. Выборъ его былъ вполнѣ удаченъ. Анна Семеновна Звѣрева происходила изъ дворянскаго рода, ей было тогда 18 лѣтъ, и она была, какъ разъ то, что нужно: не особенно умна и не глупа, не богата, но и не бѣдна. Лицо ея нравилось Николаю Яковлевичу... И Николай Яковлевичъ женился на ней.
Дальнѣйшая супружеская ихъ жизнь была опять таки какъ разъ то, что нужно. Николай Яковлевичъ и въ молодые годы не волновался "высокими мечтами" и тому подобными "юнощескими глупостями", а когда женился, сталъ жить вполнѣ оолидно, разумно, хорошо. Большихъ радостей и непріятностей не было, за то были радости небольшія, но вѣрныя. День ихъ опредѣлялся чаемъ, завтракомъ, обѣдомъ, гуляньемъ и сномъ, а цѣлая жизнь опредѣлялась полученіемъ ордена, постами, праздниками, поѣздками на дачу. И живя такимъ образомъ, они знали, что устроили свою жизнь хорошо и "какъ слѣдуетъ".
Были у нихъ дѣти: два мальчика и одна дѣвочка. Мальчики умерли еще младенцами, а дѣвочка осталась жива и была названа Соней.
Дѣтство Сони протекло очень обыкновенно, какъ и вообще вся ея жизнь. Это время дѣтства казалось Сонѣ, когда она была ребенкомъ, мало счастливымъ и худшимъ, чѣмъ остальная ея будущая жизнь, которою живутъ взрослые и о которой она тогда очень мечтала. Въ сущности же, это было такое же дѣтство и отрочество, какъ дѣтство и отрочество тысячъ другихъ женщинъ, безцвѣтное и тепличное... И, не смотря на это, оно было въ дѣйствительности самое лучшее и счастливое время ея жизни.
Самое раннее ея дѣтство было, какъ и у всѣхъ почти дѣтей: няня, прогулки съ ней въ общественный садикъ, игры съ другими дѣтьми, приходившими туда же, песочныя котлеты и домики, серсо и мячъ. Были чистыя минуты, когда она молилась о завтрашней погодѣ и о здоровьѣ папы и мамы, няни и бабушки, были свѣтлыя радости, когда была хорошая погода и еще когда бывала имянинницей. Были горести такія же чистыя, какъ и радости, когда пропадалъ мячикъ, умирала кошечка или ее наказывали, оставляя безъ третьяго блюда. Главное же, было хорошо потому, что въ это время не было эгоизма, отравлявшаго всю послѣдующую жизнь. Это было время, когда весь міръ былъ обращенъ къ Сонѣ одною свѣтлою стороной и казался ей безграничнымъ счастьемъ, когда она любила всѣхъ, потому что не умѣла еще не любить. Слезы и радости эти рѣдко повторялись въ жизни и даже потомъ были совершенно забыты.
Когда Соня стала подростать, Анна Семеновна занялась ея воспитаніемъ. На воспитаніе это, какъ всегда бываетъ, вліяли привычки и взгляды того круга взрослыхъ людей среди которыхъ жили ея родители. То, что казалось этому кругу хорошимъ, то тщательно развивалось. То же, что окружающимъ казалось дурнымъ, даже если оно и не казалось такимъ Николаю Яковлевичу и Аннѣ Семеновнѣ, тщательно уничтожалось, какъ что-то дѣйствительно гадкое. Николай Яковлевичъ и Анна Семеновна, какъ и многіе люди, давно разучились думать и дѣлать по-своему. И чѣмъ менѣе они считали что-нибудь разумнымъ и понятнымъ, тѣмъ болѣе они настаивали на выполненіи этого.
Главной заботой Анны Семеновны было то, чтобы дѣвочка была весела, здорова и красива, чтобы у нея красиво лежали волосы и были перевязаны красивой ленточкой. Главной радостью было то, что дѣвочка была хорошенькой, веселила ее и всѣ ею восхищались. Главною мыслью было то, чтобы ея Соня была какъ можно счастливѣе въ жизни, даже если это счастье основывалось на несчастьи другихъ. И путь для этого въ дѣтствѣ для Сони при ихъ средствахъ былъ такой: учиться въ гимназіи, быть здоровой, веселой и, главное, хорошенькой свѣтской барышней, не утруждая себя никакими мыслями изъ тѣхъ, которыя называются серьезными, думать, что все въ мірѣ прекрасно и что нужно жить весело и быть такою же барышней, какъ всѣ ея подруги и какъ приличествуетъ дѣвочкѣ хорошаго дома. Взгляды Николая Яковлевича были такіе же. Такіе же были и у всѣхъ ихъ знакомыхъ.
Восьми лѣтъ ее стали учить. Мысль о томъ, чтобы умѣть читать, какъ взрослые, восхищала ее раньше. Но когда Соню принялись учить русской и французской грамматикѣ, классамъ и разрядамъ чиселъ, она впервые почувствовала отвращеніе къ чтенію, которое сохранила на всю жизнь. Къ десяти годамъ она поступила въ Маріинскую гимназію, каждый день аккуратно учила уроки и аккуратно забывала то, что учила, до экзаменовъ. Къ экзаменамъ это все подзубривалось, выравнивалось, выкладывалось передъ учителями, сидѣвшими за зеленымъ столомъ, и потомъ забывалось и оставляло одно лишь смутное воспоминаніе. Цѣль ученія была простая, легкая и разумная: впитать въ себя, какъ губка, то, чему учатъ въ гимназіи, получить, однимъ словомъ, дипломъ и образованіе, потому что всѣ благородныя барышни дѣлаютъ это. Надо преодолѣть все и узнать, что такое вѣра, надежда христіанскія, благодать искупляющая и предваряющая, церковь, какъ невидимое общество святыхъ, Фридрихъ Барбаросса, крестовые походы, удѣльная система и Ричардъ Львиное сердце, ученіе о трехъ перпендикулярахъ, двугранные углы и равенство призмъ, котелъ Папэна и электричество и многое другое, что написано въ учебникахъ,-- чтобы умѣть поговорить въ обществѣ кое-о-чемъ и... затѣмъ ужъ нечего знать. Ученіе кончено -- какъ хорошо! А затѣмъ уже можно выходить замужъ.
И въ этомъ взглядѣ на сущность женскаго ученія сходились и Соня, и ея подруги, и Анна Семеновна съ Николаемъ Яковлевичемъ, и всѣ другіе родители, и тѣ, кто такъ или иначе думалъ о воспитаніи дѣвочекъ, и гимназическое начальство -- и потому взглядъ этотъ былъ твердъ, вѣренъ и неоспоримъ.
Самая гимназическая жизнь Сони была также очень обыкновенна: маленькіе романы, ухаживаніе за учителями, разговоры о секретахъ и танцы въ свободное время въ гимназіи. Дома: кромѣ ученія уроковъ, занятія музыкой, вышиванія, прогулки съ мамой по городу -- безъ мамы ее не отпускали, что считалось неприличнымъ -- и сонъ, укрѣпляющій десятичасовой сонъ. Иногда приходили къ ней подруги, устраивали игры, танцы, иногда она уходила въ гости. И такъ текла ея жизнь, спокойная, женская, пріятная.