Соня была очень хорошенькая и это было, по мнѣнію Анны Семеновны и всѣхъ знакомыхъ, большимъ счастіемъ. По мнѣнію же Сони,-- это было и счастіемъ, и несчастіемъ. Несчастіемъ это казалось ей въ ея дѣтствѣ, когда она сама не придавала значенія своему лицу, но когда Анна Семеновна и Николай Яковлевичъ придавали ему большое значеніе. Не хотѣли сдѣлать вполнѣ хорошенькой и пріучали ко всему "нарядному и изящному": къ красивымъ, но неудобнымъ платьямъ, къ придающимъ таліи граціозность корсетамъ. И это ей не нравилось въ дѣтствѣ. Но время шло и мало-по-малу она стала привыкать къ этому, и ея платье и бездѣлушки, которыя казались ей прежде такими ненужными, стали ее интересовать. Въ нихъ открылась для Сони новая невѣдомая ей прелесть. И чѣмъ болѣе она выростала, тѣмъ болѣе тайныхъ и новыхъ прелестей открывали ея платья и красота лица. Прежде ей было неловко, когда знакомые Анны Семеновны и Николая Яковлевича говорили ей, что она хорошенькая. Ей хотѣлось тогда убѣжать отъ нихъ и спрятаться куда-нибудь. Теперь ей это стало пріятно и льстило ей. Ей стали нравиться поклоненіе, успѣхъ на вечерахъ и зависть этому успѣху ея подругъ. Она стала долго просиживать передъ зеркаломъ и замѣчать, что ей къ лицу. Чѣмъ дальше, тѣмъ яснѣе она стала сознавать силу своей красоти и больше любить все то, что было связано съ красотой.
Въ этомъ возрастѣ отрочества и юности было одно дѣйствительно хорошее. И это было -- первая любовь.
Соня была тогда въ IV классѣ. Это было то время, когда она приготовлялась душой и тѣломъ сдѣлаться дѣвушкой, но еще не была ею -- время особой, только этому времени свойственной прелести полу-ребенка. Переходъ къ той Сонѣ, которой она сдѣлалась потомъ, назрѣвалъ, но не совершался, и потому все, что въ ней было хорошаго, инстинктивно вырывалось наружу. Это была пора, когда она болѣе всего сопротивлялась взглядамъ родителей и, стараясь не думать о своемъ лицѣ, невольно стала отгадывать его красоту. Она была тогда особенно эксцентрична. То ей хотѣлось быть мальчикомъ и бѣгать, какъ они, то она, сама не зная отчего, стыдилась ихъ.
Какъ уже мы видѣли, она познакомилась со своей первой любовью -- Сережей Истоминымъ на Рождествѣ въ клубѣ. Они условились видаться и, насколько было возможно для Сони, видались, Были у нихъ прогулки, катанія на конькахъ вмѣстѣ, объятія и даже поцѣлуи. И все это было отлично отъ того, что окружало Соню, и было невинно и исполнено той свѣтлой и нѣжной прелестью, которая только бываетъ у невинныхъ, влюбленныхъ первою любовью дѣтей. Окончилось все это просто: Сережа перешелъ въ другую гимназію, и они разстались надолго... навсегда.
Воспоминаніе объ этой любви долго жило въ душѣ Сони. Около того же времени въ ней постепенно совершился поворотъ отъ прежней Сони къ новой, свѣтской и изящной барышнѣ. Она сама не знала, когда и какъ это произошло. Но когда это произошло, она дѣлалась новой съ каждымъ годомъ все болѣе и болѣе. Сѣмена, которыя такъ долго и тщательно сѣяли окружавшіе ее,-- принялись и стали быстро рости.
Она, наконецъ, усвоила себѣ тотъ взглядъ, что она создана для веселой богатой жизни и что главное для женщины -- красота.-- На мужчинъ она стала смотрѣть, какъ на особыя существа, совсѣмъ отличныя отъ женщинъ, какъ на "кавалеровъ". Съ ними нужно было совсѣмъ иначе держаться и единственно возможное отношеніе молодой дѣвушки къ мужчинѣ было отношеніе легкой игры, ухаживанія, флирта. Было неприлично выходить къ молодому мужчинѣ иначе, какъ нарядно одѣтой и въ корсетѣ. Было дурно одной вечеромъ гулять съ мужчиной. И для того, чтобы говорить съ ними, были особые предметы разговора, особый способъ и особый, неизъяснимый и непонятный для того, кто его не знаетъ, языкъ. Это называлось правилами приличія и знаніемъ общественности, и всему этому скоро Соня научилась.
Было еще въ послѣднемъ классѣ гимназіи одно увлеченіе у Сони и это была ея послѣдняя чистая любовь. Это -- любовь къ Катенькѣ Бекманъ, ея подругѣ по классу. Катя была славная, дѣвушка подростокъ со свѣтлыми порывами и мечтами. Не смотря на то, что онѣ во многомъ были полныя противоположности, а можетъ быть именно потому, онѣ очень сошлись. Катенька не то, чтобы ясно знала, въ чемъ было благо, и вслѣдствіе этого знанія стремилась къ нему, но она всѣмъ существомъ своимъ какъ бы чувствовала его значеніе и въ томъ была особенная прелесть. Вездѣ, гдѣ она появлялась, она распространяла атмосферу счастья, смѣха, невинности. Этотъ прелестный подростокъ таилъ въ себѣ безконечныя возможности духовной жизни.
Соня съ первой встрѣчи почувствовала къ Катѣ особое, непонятное ей влеченіе. Видѣть Катю, сидѣть около нея, брать ее за руки и разговаривать было для Сони высшимъ счастьемъ. Скоро онѣ сошлись втроемъ: Катя, Соня и еще одна гимназистка, Вѣра Троицкая. Въ классѣ ихъ звали неразлучными.
Вѣра Троицкая была миловидная брюнетка, дочь помѣщика, веселая, свѣтская барышня. Она совмѣщала въ себѣ и часть тѣхъ качествъ, какія были въ Сонѣ, любовь къ свѣтской жизни и элегантность, и стремленіе къ добру и веселость, какія были у Кати, и потому сошлась съ обѣими.
Это время дружбы было свѣтлымъ лучомъ въ послѣднихъ гимназическихъ годахъ Сони. Сколько было счастливыхъ минутъ и часовъ, которые онѣ проводили вмѣстѣ, сколько безконечныхъ разговоровъ, сколько сладкихъ мечтаній о будущемъ. Все было свѣтло, ярко и счастливо.