-- Знаешь что, приходи ко мнѣ завтра, Звенигородская, домъ Иванова. Я бы сама къ тебѣ пришла, да у меня дѣти. Не на кого ихъ оставить однихъ... Тогда поговоримъ по душѣ. Пріѣдешь? -- спросила Екатерина Владиміровна.
-- Конечно,-- отвѣтила Софья Николаевна,-- въ часъ.
-- Хорошо. Такъ я буду ждать,-- сказала Екатерина Владиміровна, вставая и цѣлуясь съ подругой.-- Я сегодня такъ взволнована!.. Не буду ночь спать, вѣроятно.
-- Ты это или не ты? -- спросила себя Софья Николаевна, смотря на нее и все еще не вѣря тому, что случилось и что эта дама была Катя. Эй было отчего-то грустно и чего-то жалко... Но чего, она сама не знала.
XXIX.
На другой, день, въ часъ, Софья Николаевна, проискавъ около получасу улицу, гдѣ жила Екатерина Владиміровна, подъѣхала въ щегольскомъ съ желтыми колесами экипажѣ, запряженномъ парой сѣрыхъ съ куцыми хвостами лошадей, къ небольшому одноэтажному деревянному дому.
-- Дома барыня? -- спросила она отворившаго ей деньщика въ черныхъ штанахъ и красной рубашкѣ.
-- Такъ точно. Пожалуйте.
Первое ощущеніе, какое испытала Софья Николаевна, входя черезъ небольшой темный коридоръ въ маленькую переднюю и затѣмъ въ небольшую, уставленную дешевой мягкой мебелью, гостиную,-- было ощущеніе крика и брани. Женскій голосъ бранилъ кого-то... Слышались отдѣльныя фразы:
-- Экая дрянь, въ самомъ дѣлѣ!.. Ничего не умѣетъ сдѣлать. Тебѣ сказано хорошаго масла купи, а ты что принесъ? Вонъ выкинуть, больше некуда...-- говорилъ женскій голосъ.