Она замолчала. Онѣ обѣ молчали, сидя другъ противъ друга. Такъ длилось нѣкоторое время.
-- Ты не видала еще моей квартиры? Пойдемъ, я тебѣ покажу ее,-- сказала Екатерина Владиміровна, вставая. Софья Николаевна пошла за ней.
-- У насъ тутъ пять комнатъ Ничего себѣ комнаты, только маленькія. Вотъ это столовая, довольно большая, только темная, и кухня здѣсь-же,-- говорила Екатерина Владиміровна, идя впередъ и отворяя дверь въ кухню. Два денщика, сидѣвшіе на скамейкѣ и игравшіе въ карты, вскочили при видѣ ея.
-- Вы что здѣсь дѣлаете? Въ карты вѣрно играете -- вотъ это мило. Кушанье на плитѣ, а поваръ въ карты играетъ. Вотъ погоди, я скажу барину,-- погрозила она, выходя изъ кухни и затворяя дверь.-- Вотъ здѣсь дѣтская.-- Она отворила дверь, выходившую въ столовую, и вошла. Софья Николаевна прошла за ней.
Въ дѣтской, уставленной тѣсно тремя небольшими кроватками и одной люлькой, на грязномъ полу, залитомъ мыльной водой и забросанномъ орѣховой шелухой, тамъ и сямъ валялись какія-то разноцвѣтныя тряпки. Посреди дѣтской схоялъ картонный сѣрый конь съ отломанной ногой и барабанъ съ пробитымъ дномъ. Два мальчика,-- одинъ постарше и почище, другой, пятилѣтній, совсѣмъ грязный, съ неутертымъ носомъ,-- сидѣли въ лужѣ на полу и тащили за ноги коня другъ къ другу. Старшая дѣвочка лѣтъ десяти, худенькая, съ голубыми глазами и льняными волосами, стояла около люльки и, увидавъ Софью Николаевну, подошла къ ней и сдѣлала реверансъ. Другая дѣвочка, въ грязномъ платьѣ, сидѣла на скамейкѣ и болтала ногами.
-- Вотъ мое потомство,-- сказала Екатерина Владиміровна, улыбаясь,-- Боже мой, уже грязные!.. Только что надѣли чистое и уже испачкались. А кто это лужу пролилъ? Зина, пойди позови денщика,-- говорила она, взявъ меньшую дѣвочку и передавая ее Софьѣ Николаевнѣ.
-- Это Катя, меньшая,-- назвала она дѣвочку. Софья Николаевна, преодолѣвая легкое чувство брезгливости къ этой грязной дѣвочкѣ, взяла ее и посадила къ себѣ на колѣни. Дѣвочка стала брыкать ножками и старалась ускользнуть. Увидя, что это безполезно, она заплакала и стала пускать слюни. Софья Николаевна поспѣшно сняла ее съ колѣнъ и, посадивъ на табуретку, подошла къ люлькѣ. Открывъ кисею, она увидала маленькое, красное, некрасивое спящее существо. Что это? -- Неужели этотъ гадкій красный кусокъ мяса -- дитя моей прежней Кати? -- подумала она... Ее снова охватило чувство отвращенія, и она задернула занавѣску. Сзади нея раздался громкій крикъ. Софья Николаевна обернулась. Большой мальчикъ, поваливъ меньшаго, взлѣзъ на него и, пуская ему въ лицо слезы и слюни, билъ его кулакомъ по головѣ. Младшій вцѣпился ему въ волосы. Оба барахтались и кричали.
-- Что это, вы съ ума сошли!..-- закричала Екатерина Владимировна, кидаясь къ нимъ и разнимая ихъ. Она схватила старшаго за руку и подняла его.-- Что ты къ нему постоянно лѣзешь, гадкій мальчишка! Убирайся вонъ отсюда! -- сказала она, отворяя дверь и выталкивая старшаго въ столовую. Мальчикъ упирался ногами въ полъ и не хотѣлъ идти.-- А ты не лѣзь къ нему, пѣтухъ! Всегда первый лѣзешь. Видишь, онъ сильнѣе... Иди въ уголъ! -- говорила она, беря младшаго за руку и ставя его въ уголъ. Мальчикъ плакалъ навзрыдъ и закрывалъ себѣ глаза руками. Грязныя слезы текли по его щекамъ.-- Силъ моихъ нѣтъ съ ними. Только одинъ отецъ страшенъ,-- обратилась она къ Софьѣ Николаевнѣ, сильно дыша и выходя въ залъ.-- Такіе озорники растутъ! Шумятъ, кричатъ, что-нибудь разольютъ, всегда въ грязи. Боже мой, Боже мой, что дальше будетъ, ужъ и не знаю!..-- сказала она, выходя и садясь въ кресло.
"Такъ вотъ она семейная жизнь! Такъ вотъ, что называется счастьемъ имѣть дѣтей". И для того, для этой грязи, шума, дракъ, такъ страдать, рожая ихъ, и терять красоту. Нѣтъ, какъ хорошо, что у меня ничего этого нѣтъ. Какъ хорошо, что у меня одна только Лиля..." -- думала Софья Николаевна, идя вслѣдъ за своей подругой и чувствуя, что она со своими дѣтьми стала ей еще болѣе чужда.