-- Разскажи мнѣ, Катя, какъ ты вышла замужъ? -- сказала Софья Николаевна, садясь ближе къ подругѣ.-- Мнѣ такимъ это кажется страннымъ... твое замужество. Я никакъ не могла тебя представить иначе, какъ вѣчной дѣвочкой -- гимназисткой, молоденькой и стройной. Разскажи мнѣ, какъ это случилось?
Екатерина Владиміровна посмотрѣла на нее и вздохнула.
-- Что жъ тебѣ разсказывать!.. Я вышла замужъ, какъ и всѣ выходятъ и какъ ты, вѣроятно, вышла. Два года я жила у папы и мамы. Сначала было довольно весело: я выѣзжала и много танцовала. Потомъ это стало пріѣдаться. Въ то время встрѣтился со мной Алексѣй. Онъ былъ самый красивый и интересный изъ всѣхъ. Всѣ, кто меня окружалъ, ухаживали за мной и скоро подчинялись, влюбляясь,-- сказала она, оживляясь отъ этихъ воспоминаній и испытывая, какъ всякая женщина, пріятное чувство тщеславія, что и въ нее влюблялись.-- Всѣ ухаживали, одинъ только Алексѣй не обращалъ на меня никакого вниманія и видимо предпочиталъ другихъ. Это меня начало злить. Я хотѣла его, какъ и другихъ, подчинить своей власти, стала кокетничать съ нимъ... и не замѣтила, какъ влюбилась. А потомъ... потомъ было такъ, какъ всегда бываетъ. Все объяснилось, онъ сдѣлалъ мнѣ предложеніе... и я вышла. И теперь, вотъ, живу, какъ видишь...-- сказала она задумчиво, какъ будто что-то припоминая изъ прошлаго, далекаго прошлаго.-- Такъ-то, Соня! -- прибавила она, и лицо ея приняло выраженіе покорной грусти и какого-то недоумѣнія.
-- Да... вотъ оно какъ... Ну, и что-жъ, ты счастлива съ мужемъ? -- спросила Софья Николаевна.
-- Счастлива? -- Ахъ, право, не знаю. Кто изъ насъ можетъ сказать, что онъ счастливъ, не правда-ли?.. Все бываетъ. Онъ очень хорошій человѣкъ, мой мужъ...-- сказала она, точно оправдываясь передъ кѣмъ-то за мужа.-- Но, знаешь...-- она наклонилась къ Софьѣ Николаевнѣ и понизила голосъ:-- У всѣхъ бываютъ свои непріятности. Теперь я къ этому привыкла, а прежде, бывало, онѣ на меня дѣйствовали сильно... Да, да, ко всему привыкаешь...
Она подняла свои прекрасные глаза и посмотрѣла на Софью Николаевну. И въ этомъ грустномъ взглядѣ, и въ блескѣ голубыхъ глазъ, и въ манерѣ держаться вдругъ выглянула изъ этой толстой женщины гимназистка -- Катя. Какъ это иногда бываетъ, въ душѣ Екатерины Владиміровны, при видѣ подруги юности и при воспоминаніи о прошлой счастливой жизни, незамѣтно совершился переломъ. Все прошедшее, случившееся послѣ гимназіи, было отодвинуто. А на мѣстѣ этого разрушенія явилась прежняя, такъ не подходившая къ ихъ теперешнимъ разговорамъ и чувствамъ, подростокъ-Катя. И это, совершившись постепенно и не надолго, было незамѣтно ей самой...
-- Какъ ты живешь теперь? Что дѣлаешь? -- спросила Софья Николаевна.
-- Право, не могу сказать, какъ я провожу время. Дни бѣгутъ незамѣтно, и только потомъ замѣчаешь, какъ много ихъ прошло. Одни дѣти отнимаютъ такъ много времени!.. Надо ихъ одѣть, умыть, покормить, потомъ смотрѣть, чтобы съ ними чего-нибудь не случилось, потомъ пойти погулять...
-- Это тяжело, вѣрно -- столько съ ними возиться!..-- сказала Софья Николаевна.
-- Нѣтъ, нисколько. Я привыкла. Я люблю это. Я люблю дѣтей, люблю возиться съ ними, шить имъ что-нибудь, работать для нихъ. Чувствуешь тогда, что жизнь твоя чѣмъ-то наполнена. Вотъ мы, матери, жалуемся на нихъ, что для нихъ нужно много дѣлать... А между тѣмъ, отними у каждой, у меня, напримѣръ, дѣтей,-- я бы, право, умерла со скуки... Чѣмъ бы наполнила я жизнь?