-- Да, сейчасъ-же.
-- Ну, такъ вотъ...-- сказалъ докторъ, окончивъ писать и нодавая Софьѣ Николаевнѣ рецептъ.-- Сейчасъ пошлите въ аптеку, сдѣлайте, какъ я сказалъ, три по тринадцати. Позволите закурить? -- сказалъ онъ, отодвигая стулъ отъ стола, съ такимъ видомъ, что теперь его докторское дѣло сдѣлано, и имъ, уже какъ частнымъ людямъ, можно будетъ завести разговоръ.
-- Какой сегодня случай въ соборѣ былъ,-- сказалъ онъ, вынимая папироску изъ портсигара и привычно-ловкимъ движеніемъ стукая ее, чтобы высыпался табакъ.-- Удивительное дѣло! -- и онъ сталъ разсказывать Софьѣ Николаевнѣ, какъ въ соборѣ на молебнѣ корпусный и губернаторъ подвигались все впередъ и зашли наконецъ на амвонъ, чтобы не стоять ниже одинъ другого. Софья Николаевна слушала и натянуто, для приличія улыбнулась.
-- Ну, а какъ вечеръ вчера? -- сказала она, чтобы какъ-нибудь продолжить разговоръ и заставить доктора посидѣть подолѣе съ ней. Докторъ,-- она знала -- былъ на вечерѣ и, увлекшись разсказомъ, просидитъ дольше. И они начали говорить о вечерѣ. Докторъ разсказалъ о томъ, что вчера было много народу, и много хорошенькихъ дамъ, и много хорошихъ туалетовъ. Докторъ принадлежалъ къ разряду тѣхъ молодыхъ людей, которые въ тридцать лѣтъ не танцуютъ, чтобы не потерять свое достоинство, но любятъ сидѣть въ углу и смотрѣть за всѣми, и всѣхъ критиковать, и любятъ о себѣ говорить въ томъ смыслѣ, что мы молъ уже старики и ужъ куда намъ за молодежью гнаться!.. Ну, а вотъ прежде я мы...
-- Ну что, m-lle Зинбергъ попрежнему блистала? -- сказала Софья Николаевна, видя, что разговоръ доктора истощается и давая ему новую неистощимую тему. И опять заговорили о m-lle Зинбергъ, ея красотѣ, успѣхахъ ея умужчинъ, вообще о мужской красотѣ и вообще объ успѣхѣ у мужчинъ. Докторъ удивлялся, что m-lle Зинбергъ не выходитъ еще замужъ, говоря, что, если-бы онъ былъ на мѣстѣ этихъ молодыхъ людей, то онъ бы не задумался.
-- Ну, что жъ, сдѣлайте предложеніе,-- сказала шутя Софья Николаевна.
-- Далъ зарокъ не жениться! -- сказалъ, тоже шутя, докторъ и разсказалъ, что, еслибы было общество страхованія отъ брака, то онъ застраховалъ бы себя въ сто тысячъ.
Наконецъ разговоръ исчерпался и произошло легкое молчаніе. Докторъ воспользовался имъ, потушилъ папиросу, всталъ и, объявивъ, что ему нужно еще къ одному больному, сталъ прощаться.
-- Такъ не забудьте: три по тринадцати,-- сказалъ онъ, надѣвая въ передней шубу.
-- Да! -- вспомнила Софья Николаевна,-- дайте мнѣ, докторъ, какое-нибудь средство для сна.