-- Средство?.. Нѣтъ, не стоитъ, всѣ они вредны, эти средства. А лучше не думайте ни о чемъ и постарайтесь заснуть. Или, лучше всего, начните читать въ постели "Лурдъ" Золя. Живо заснете,-- сказалъ докторъ, радуясь своей остротѣ. Онъ не любилъ Золя и не упускалъ случая посмѣяться надъ нимъ.-- Ну, до свиданія!
-- Такъ завтра придете? -- сказала Софья Николаевна, отворяя дверь.
-- Непремѣнно, въ двѣнадцать. До свиданія.
-- До свиданія!
Дверь захлопнулась, по лѣстницѣ послышались шаги, и стало опять тихо.
LX.
Затворивъ за докторомъ дверь, Софья Николаевна вошла въ свою комнату и легла на постель. Она была такъ утомлена, что едва легла, какъ заснула. Ей казалось, что кровать ея переворачиваютъ и что она летитъ внизъ, а на нее кровать. И, силясь во снѣ не упасть, она сдѣлала неловкое движеніе и проснулась. Открывъ глаза, она увидѣла свѣчу, которую она забыла потушить, вспомнила, что она еще не посылала въ аптеку, встала и прошлась по комнатамъ, но потомъ раздумала и рѣшила не посылать. Ей такъ сдѣлалось хорошо и легко, какъ она себя давно не чувствовала. Сонъ точно освѣжилъ ее. Она снова легла на кровать и, заложивъ руки за голову, стала прислушиваться къ тѣмъ таинственнымъ процессамъ, которые, она чувствовала, происходили въ ней. Ей казалось, что у нея взяли тѣло, такъ ей было легко, и оставили одну способность думать. Мысли, легкія, назойливыя, скакали въ ея мозгу. И она незамѣтно, по невѣдомымъ психическимъ путямъ, перенеслась къ мыслямъ о событіяхъ прошлой жизни. Настоящія мысли составляли продолженіе приходившихъ къ ней раньше до прихода доктора, но теперь то, что тогда было трудно рѣшить, казалось ей такимъ простымъ и легкимъ. Она вспомнила свой вопросъ: "за что?", и теперь сейчасъ же на него явился ясный, простой отвѣтъ и она стала думать о немъ.
"Да, это потому случилось,-- сказала она себѣ, въ одинъ мигъ очень многое пробѣгая въ мысли и все отчетливо уясняя себѣ,-- потому, что меня оставили одну. Если бы около меня былъ хоть кто-нибудь, кто любилъ бы меня, хоть Лиля, никогда бы ничего не было, какъ этого никогда не было раньше. Но теперь, слава Богу,-- она вздохнула радостно, вспомнивъ, что завтра Лиля пріѣзжаетъ,-- теперь все кончено. Переѣду къ Лилѣ, буду помогать ей, няньчить Лелю и Костю (внуковъ), и опять начнется спокойная жизнь. Кончено ужасное время". Она вздохнула и, какъ путникъ, прошедшій трудную дорогу, стала смотрѣть со спокойнаго мѣста на пройденный путь. И теперь, когда все несчастіе прошло, она пробѣгала послѣдніе годы своей жизни, дивилась ужасу того, что она перенесла. Прошедшая жизнь была одна сплошная вереница безконечно-сѣрыхъ однообразныхъ дней.
"Да, какъ тяжелы были годы моей жизни! -- сказала она себѣ:-- съ тѣхъ поръ, когда я пріѣхала изъ Крыма... и даже раньше, когда Лиля вышла замужъ... и еще раньше, когда умеръ Николай Александровичъ, и еще"... И, погружаясь въ вереницу прошедшаго, она стала переходить отъ одного событія къ другому, все въ отдаленную даль, и вспоминая, когда начался этотъ рядъ ужасныхъ годовъ ея жизни.