- Здесь не место говорить об этом, - отвечал Стеен, который, видимо, начинал выказывать сильное волнение. - Если вы хотите сойти со мной в мою контору, то я охотно готов отвечать вам на ваши вопросы.
Тидеман согласился на предложение и стал прощаться с хозяйкой дома и ее дочерью.
- Я надеюсь, - сказал он им с дружеской искренностью, - что увижусь с вами вскоре и час свидания, конечно, уже не будет более смущен никакими тяжелыми впечатлениями...
При этом он взглянул в сторону хозяина дома, который нетерпеливо ожидал его на пороге столовой.
Молча спустились друзья с лестницы вниз, и даже после того, как они пришли в контору и сели, ни один из них не решался начать речь первый.
Наконец молчание прервал Госвин Стеен, сказав:
- Хотя и неохотно возвращаюсь к этим воспоминаниям, однако же вы должны знать те основания, которые побудили меня к разрыву с сыном; потому что я желаю оправдаться перед вами.
- Поверьте, что я все, что вы пожелаете сказать, выслушаю с величайшим участием, - отвечал Тидеман, внимательно вглядываясь в своего друга.
Госвин сделал над собой усилие, чтобы овладеть собой, но это было нелегко. По крайней мере его голос дрожал, когда он заговорил:
- Любекский военный корабль, высланный в Норезунт для защиты Бойской флотилии, стал на якорь близ лесистого берега, когда бойские корабли уже показались на горизонте, в Каттегате. В то же самое время из Скельтервига неожиданно явился разбойничий корабль, подошел к нашему военному кораблю, и капитан военного любекского корабля (я тогда еще называл его своим сыном!) так перепугался предстоявшей ему схватки, что поскорее поднял паруса и предался постыднейшему бегству, оставив несчастную Бойскую флотилию на произвол судьбы. Ну, что же вы скажете, дорогой друг? Разве же честный, уважающий себя человек, которому поручена охрана драгоценного груза на Бойском флоте, может поступить таким образом? Или, может быть, и вы тоже не откажетесь этот способ действия назвать не более как подлой трусостью?!