- Это не может служить вам извинением, - резко заметил Тидеман. - Так мог бы поступить молодой сорвиголова, а никак не разумный отец, любящий своего сына! Можете ли вы быть уверенным в том, что этот Торсен сказал вам правду?
- Да! - сказал Стеен, смущенно опустив глаза. - Тем более что он вызывался представить свидетельство всех экипажей, захваченных в плен вместе с судами Бойского флота. Он даже угрожал мне тем, что этих свидетелей представит в суд, и потому вы понимаете, что я был страшно встревожен, потому что мое честное имя было бы тогда опозорено, а сын мой беспощадно подвергнут тому же суду, который и Иоганна Виттенборга признал виновным.
Госвин Стеен опустил голову и сложил руки на груди.
- Ну, а что же датчанин Торсен? - продолжал расспрашивать Тидеман. - Я не слыхал о том, чтобы он привел свои угрозы в исполнение.
- Полагаю, что он и не мог их выполнить, потому что я купил его молчание на вес золота.
- Ага! - воскликнул Тидеман. - Так птичка-то попалась на приманку?
Стеен отвечал вспыльчиво:
- Вы странные употребляете выражения!
- Старому другу не приходится взвешивать свои слова! - отвечал Тидеман. - Да сверх того это сущая правда. Датчанин, попросту говоря, вас надул. Он ни в каком случае и никого не мог представить в качестве свидетеля в подтверждение своего показания, потому что все экипажи судов, участвовавших в Бойской флотилии, были сброшены пиратами в море.
- А вы-то откуда это знаете? - спросил с изумлением Стеен.