И с этими словами толстяк поспешно двинулся дальше, чтобы поскорее всюду сообщить эту интереснейшую новость. Другие усердствовали не менее его, и потому немного времени спустя чуть не весь Любек узнал об этом необычайном событии.
Как велико было впечатление, произведенное неожиданным известием, - это можно было видеть по тем многочисленным группам и кучкам людей, которые собирались всюду, на улицах и на площадях, чтобы потолковать о поразительном банкротстве. При этом очень немногие высказывались против Госвина Стеена. Этим он обязан был отчасти бюргермейстеру Варендорпу, который всеми силами старался опровергнуть мнение, будто бы Госвин Стеен был втайне сторонником датчан; отчасти же многие заявляли себя сторонниками старой фирмы и потому, что Реймару удалось освободить из Вордингборга такое множество томившихся там пленников. И выходило на поверку, что большинство любечан искренно сожалели о падении старой и почтенной фирмы.
Варендорп, посетивший Госвина Стеена в тот же день, с первого взгляда мог убедиться в том, какие ужасные мучения должен был пережить старый представитель фирмы прежде, нежели решился объявить себя несостоятельным. Волосы на голове и в бороде Госвина совсем поседели, черты лица заострились, и глаза утратили весь свой блеск; он выглядел разбитым, дряхлым стариком; при появлении бюргермейстера он едва поднял голову и заговорил с ним совершенно равнодушно.
- Что же вы, пришли вести меня в долговую тюрьму? Извольте, я готов.
- Это было бы позором для нашего города, - сказал Варендорп, - если бы мы лишили свободы собрата-ганзейца, который очутился в беде не по своей воле! Мы знаем вас как честного человека, которому Любек да и весь Ганзейский союз многим обязаны.
- Так зачем же вы пожаловали? - снова спросил Стеен.
- Чтобы переговорить с вами о мерах, какие следует принять в данном случае.
- Никаких мер тут принять нельзя. Я просто разорен негодяем, не исполнившим своего обязательства.
- Один из свидетелей, которых имена были подписаны под утраченным долговым обязательством, вернулся из плена, - сообщил бюргермейстер. - Когда я сегодня получил вашу записку, я тотчас же послал за Ганнеке, и тот подтвердил мне ваши показания.
- Что же из того? Если бы мы даже могли и Иоганна Виттенборга вызвать из его могилы, - отвечал Стеен, покачивая головой, - это не поправило бы моего дела. Новая война с Данией разразится в ближайшем будущем, а этот Торсен покинул Визби и переселился в Копенгаген. Я не могу его засадить в тюрьму, и данные ему деньги потеряны безвозвратно.