И Марика громко зарыдала.
- Нет, матушка, - возразил Ян, стараясь всеми силами сдержать слезы, - мы с тобой не можем расстаться; ты вот и теперь совладать с собой не можешь; каково же это будет там-то, на пустынном Шонене?
- Не обращай на это внимания, голубчик, - перебила Марика, стараясь улыбнуться сквозь слезы. - Когда я буду у брата, я уж наверно буду спокойнее, чем здесь! - А затем прибавила опять сквозь слезы: - Да там, мне кажется, и к дорогому нашему отцу все же буду поближе!..
Ян старался утешить свою мать, возбудить в ее сердце надежду на то, что отец скоро вернется из плена, но она не слишком доверяла этим утешениям; она знала, что мало было надежды на выкуп пленников у датского короля. Города Ганзейского союза подсчитали свои убытки от поражения, нанесенного в Норезунде, и оказалось, что они равнялись 258 тысячам марок, из которых на долю одного Любека выпадало около 78 тысяч марок. Ганзейцы при этом должны были ограничиться только выкупом тех наемных воинов, которых доставили им немецкие князья, чтобы еще как-нибудь не впутаться в распрю с этими князьями.
Благодаря подобному положению дел многие семейства рыбаков и корабельщиков впали в тяжкую нужду, и городской совет никак не мог им помочь, потому что и сам город находился в положении очень стесненном. Сверх всего этого прошел еще слух, что король Вольдемар намерен ввести новый и тяжкий налог на торговлю, так называемую зундскую пошлину, которую каждый немецкий купец-мореход, плывший от Каттегата, должен был платить в Норезунде.
При таких грустных видах на будущее ничего более не оставалось семействам томившихся в плену отцов и сыновей, как из своих собственных средств хлопотать о выкупе их. Но это было нелегко, а для многих, лишившихся в пленнике главной поддержки семейства, даже и совсем невозможно.
Марика перепробовала все средства для того, чтобы выкупить своего Ганнеке из плена. Она перебывала у всех членов городского совета и под конец у самого Госвина Стеена. Но всюду она встречала только сожаления: все пожимали плечами и говорили, что помочь ничем не могут. Госвин Стеен сказал ей:
- Ваш муж был мне мил и дорог, как честный и надежный человек; будь теперь другое время, то я бы, конечно, ни на минуту не задумался над тем, чтобы ссудить вам сумму, необходимую для выкупа его. Но дело в том, что настоящее наше смутно, а будущее не обещает ничего хорошего. Я сам страдаю от тяжких потерь, а потому единственное, что я могу сделать, - это увеличить жалованье вашему сыну, служащему у меня в приказчиках.
С тем он ее и отпустил. Тогда она решилась еще на одно, последнее средство: пошла к Детмару, другу своего мужа. Тот высоко поднял брови, почесал за ухом и сказал:
- Поверьте мне, что я бы охотно уплатил вам сумму и вчетверо более той, которая для выкупа потребна, если бы это было в моей власти. Но теперь время очень тяжелое: торговля и промышленность в застое. У меня в подвале лежит более тысячи разных кож, а покупателя на них нет, потому что везде страшный недостаток в деньгах. До чего это еще дойдет - один Бог ведает! Но чтобы вы могли видеть, что я желаю вам помочь от души, то я вам сделаю такое предложение: отдайте ко мне вашего Яна на мое полное иждивение. Я с вас за это гроша не возьму, и если вы решитесь отправиться к вашему брату на Шонен, то можете уже отложить вполне все жалованье, какое Ян получает от своего хозяина. Вот так-то и соберется спустя некоторое время полностью вся сумма, потребная для выкупа бедного Ганнеке.