Біологъ, встрѣчая аномалію, инстинктивно обращается за разъясненіемъ къ изученію развитія. Съ такимъ же довѣріемъ слѣдуетъ искать въ исторіи разумную причину противорѣчивыхъ мнѣній.
Къ нашему счастію, англичане нерѣдко употребляли свое богатство на созиданіе и обезпеченіе содержанія воспитательныхъ учрежденій; но пятьсотъ или шестьсотъ лѣтъ тому назадъ, уставы такихъ учрежденій заключали въ себѣ условія, совершенно противуположныя тѣмъ, которымъ Іосія Масонъ призналъ полезнымъ подчинить основанную имъ коллегію. Естественныхъ наукъ тогда почти не знали, нѣкоторое же литературное образованіе предписывалось лишь, какъ средство для пріобрѣтенія знанія, которое въ то время было существенно богословское.
Не трудно найти причину такого страннаго противорѣчія въ дѣйствіяхъ людей, равно одушевленныхъ горячимъ и безкорыстнымъ желаніемъ улучшить благосостояніе своихъ собратій.
Въ тѣ отдаленныя времена каждый, кто желалъ пріобрѣсть болѣе познаній, чѣмъ сколько можно было почерпнуть изъ собственныхъ наблюденій или изъ разговоровъ, долженъ былъ начать съ изученія латыни; потому что всѣ высшія знанія западнаго міра заключались въ сочиненіяхъ, написанныхъ на этомъ языкѣ. Поэтому латинская грамматика вмѣстѣ съ логикою и реторикою, которымъ учили по латыни, служила основаніемъ воспитанія. Сущность знанія, почерпаемаго изъ этого источника, заключалась въ священныхъ еврейскихъ и христіанскихъ писаніяхъ, объясненныхъ и дополненныхъ Римскою церковью, которыя, какъ тогда вѣрили, содержали въ себѣ всеобъемлющую и непогрѣшимо истинную совокупность знаній.
Богословскія положенія были для мыслителей того времени такія же аксіомы, какъ опредѣленія Евклиды для современныхъ геометровъ. Трудъ средневѣковыхъ философовъ состоялъ въ выводѣ изъ богословскихъ данныхъ заключеній, согласныхъ съ постановленіями церкви. Имъ предоставлено было важное право доказывать логическимъ путемъ, какъ и почему то, что церковь признала истиннымъ, должно быть истинно. Когда же ихъ доказательства не досягали этого предѣла или переходили за него, тогда церковь, какъ добрая матерь, всегда была готова удержать ихъ отъ заблужденія, даже при помощи свѣтской руки, если то было нужно.
Богословы и философы даровали, такимъ образомъ, нашимъ прародителямъ тѣсно сплоченную и полную критику жизни. Имъ повѣдали, какъ начался міръ и какъ онъ кончится; ихъ учили, что всякое вещественное бытіе есть лишь грязная и ничтожная тля предъ лицомъ духовнаго міра, а что природа во всѣхъ ея стремленіяхъ и цѣляхъ есть игралище дьявола; ихъ учили, что земля есть центръ вселенной, а человѣкъ есть, какъ бы полюсъ всѣхъ земныхъ вещей; особенно же имъ внушали, что явленія природы совершаются не въ опредѣленномъ порядкѣ, но что они могутъ быть измѣнены и постоянно измѣняются властію безчисленнаго сонма духовныхъ веществъ, добрыхъ или злыхъ, сообразно тому, какъ вліяютъ на нихъ дѣянія и молитвы людей. Сущность всего ученія имѣла цѣлью убѣдить, что единственное достойное познанія дѣло въ этомъ мірѣ заключается въ томъ, какъ стяжать человѣку мѣсто въ лучшемъ свѣтѣ, обѣщаемое ему, при извѣстныхъ условіяхъ, церковью,
Предки ваши искренно вѣрили въ такую теорію жизни и сообразовались съ нею, какъ въ воспитаніи, такъ и во всемъ прочемъ. Культура означала святость, по понятію святыхъ того времени; воспитаніе, которое вело къ ней, по необходимости, было богословское, а путь къ богословію шелъ черезъ латынь.
Люди, такимъ образомъ, воспитанные, не помышяли, чтобъ изученіе природы, болѣе глубокое, чѣмъ сколько нужно для удовлетворенія ежедневныхъ потребностей, могло имѣть какое либо вліяніе на жизнь человѣка. Дѣйствительно, такъ какъ природа была проклята ради человѣка, то очевидно слѣдовало, что общеніи съ нею ведетъ къ довольно тѣсному сближенію съ сатаной. Это изъ одаренныхъ при рожденіи способностію къ научному изслѣдованію уступалъ своему влеченію, тотъ прослывалъ колдуномъ и ему грозилъ жребій предназначенный колдуну.
Если-бъ западный міръ былъ предоставленъ самому себѣ въ житейскомъ разобщеніи; то трудно рѣшить, какъ долго продолжался бы такой порядокъ вещей. Къ счастію, Западъ не быхъ предоставленъ самому себѣ. Еще ранѣе тринадцатаго вѣка развитіе мавританской цивилизаціи и крестовые походы внесли въ него феодальное начало, неперестававшее дѣйствовать съ того времени до сего дня. Сперва при посредствѣ арабскихъ переводовъ, а потомъ изъ изученія оригиналовъ, западные народы познакомились съ твореніями древнихъ философовъ и поэтовъ, а затѣмъ и со всею обширною древнею литературою.
Всѣ люди съ высшими умственными стремленіями и съ выдающимися способностями въ Италіи, Франціи и Германіи, въ продолженіи нѣсколькихъ столѣтій, старались овладѣть богатымъ наслѣдствомъ, завѣщаннымъ отжившею цивилизаціей Греціи и Рима. При чудесной помощи книгопечатанія, классическая ученость распространялась и процвѣтала, обладавшіе ею гордились тѣмъ, что достигли высшей досягаемой для человѣчества культуры. И они были правы, потому что за исключеніемъ одинокаго колосса Данта, никто въ новой литературѣ временъ Возрожденія не можетъ сравняться съ мужами древности; не было искусства, которое могло бы соперничать съ ихъ изваяніями, не было естествовѣдѣнія, кромѣ того, которое создала Греція. Но важнѣе всего то, что внѣ древняго міра не было другаго примѣра полной умственной свободы и неуклоннаго признанія разума единственнымъ руководителемъ въ истинѣ и судіей нашихъ дѣяній.