Когда же наступило время пустить вкруговую чаши, первым отпил из вежливости Теаген, хотя ему не хотелось пить. Когда пришла моя очередь, я сказал:
— Благодарю за ласку, — но отклонил чашу. Теаген бросил на меня острый и вспыхнувший взгляд: он подумал, что им пренебрегают.
Харикл понял это и сказал:
— Этот человек воздерживается от вина и не ест ничего одушевленного.
Теаген спросил о причине.
— Он из Мемфиса, — продолжал Харикл, — египтянин и пророк Изиды.
Лишь только Теаген услышал, что я египтянин и пророк, он сразу преисполнился радости и, воспрянув, словно нашел какой-то клад, потребовал воды, отпил из чаши и сказал:
— Мудрейший гость мой, прими эту заздравную чашу, наполненную тем, что для тебя всего сладостнее, — Я отпил из нее за то, чтобы трапеза освятила нашу дружбу.
— Да будет так, прекрасный Теаген, — отвечал я, — впрочем, я издавна дружествен тебе. — И, приняв чашу, я стал пить.
На этом пиршество кончилось. Все мы разошлись по своим домам. На прощанье Теаген много раз обнимал меня, горячее, чем это бывает при первом знакомстве.