Эмелина подставила ей щеку.
-- Ахъ, Эмми, прости меня. Я не хотѣла, я... я...
-- Перестань, -- сухо остановила ее Эмелина и торопливо вышла изъ комнаты.
Весь слѣдующій день Текла провела дома, занятая стиркой и глаженіемъ. Ей хотѣлось какъ нибудь развлечь убитую горемъ мать и потому она, не переставая, весело болтала и осыпала ее ласками.
-- Мы теперь непремѣнно повидаемся съ отцомъ, -- твердила она -- скоро отправимся въ путь дорогу. На будущей недѣлѣ, можетъ бытъ. Вотъ-то онъ обрадуется намъ!
Затѣмъ она часто заводила разговоръ объ Эмелинѣ, восхваляла ее и въ яркихъ краскахъ рисовала блестящее будущее, предстоявшее ей.
-- Мы не имѣли никакого права разсчитывать, что она всегда будетъ жить съ нами. Она стала теперь такая красивая и изящная.
На видъ Текла казалась очень веселой весь день, но въ дѣйствительности ее угнетало мрачное предчувствіе. Вечеромъ она вышла на улицу и медленными шагами направилась въ скверъ. Щеки ея горѣли, глаза были влажные. Она чего-то боялась, но чего, сама не знала. Черезъ нѣсколько минутъ все стало ей ясно. Перехедя черезъ улицу, она нагнала своихъ двоюродныхъ сестеръ, Анну и Алису. Какъ только она поравнялась съ ними и онѣ увидѣли ее, Анна и Алиса вдругъ круто остановились.
-- Не иди съ нами, Текла, -- спокойно проговорила Анна.
-- Папа сказалъ, что не будетъ пускать насъ гулять, если хоть одинъ разъ увидитъ насъ съ тобою.