Текла остановилась, какъ вкопанная, и только когда ея двоюродныя сестры скрылись въ скверѣ, она повернула наконецъ домой.
На слѣдующій вечеръ Текла снова рѣшилась выйти, она не въ состояніи была такъ легко и спокойно отказаться отъ веселаго общества многочисленныхъ друзей.
Молодые люди разговаривали съ Теклою, старались держаться съ нею попрежнему, но, видимо, имъ было не по себѣ въ ея обществѣ. Всѣ въ скверѣ знали о происшедшемъ скандалѣ и много судачили по этому поводу. Люди искоса посматривали на нее, когда она проходила мимо. Случалось даже, что дѣти кричали ей вслѣдъ:-- "Эй, ты, берегись, полисмэнъ идетъ" -- частенько по ея адресу отпускались самыя циничныя замѣчанія и остроты на счетъ ея поведенія. Ея двоюродныя сестры и Эмелина демонстративно избѣгали ее, но Мэли разговаривала еще съ нею, и когда Томъ предложилъ отправиться въ воскресенье за городъ, она и Пашъ согласились ѣхать вмѣстѣ съ Теклой. Но даже и Томъ относился къ ней теперь иначе, какъ то странно. Хотя онъ всегда былъ готовъ постоять за все и не дать въ обиду, ни Текла чувствовала, что при всемъ его мужествѣ это дается ему не легко. Прежняя ея непринужденность исчезла безслѣдно. Ей было стыдно за себя, становилось жутко при видѣ того, какъ относились къ ней прежніе друзья. Ей недоставало прежнихъ простыхъ, дружескихъ отношеній, радостныхъ привѣтствій при ея появленіи, а безъ этого не стоить и жить, казалось ей.
Она выдержала эту пытку цѣлыхъ четыре дня, но въ пятницу, вернувшись домой рано вечеромъ, она объявила матери, что завтра же онѣ отправятся въ Сингъ-Сиггъ. Всю ночь во снѣ ей мерещился старикъ отецъ. Городъ потерялъ для вся все свое прежнее обаяніе, она боялась его теперь. Она счастливо улыбалась во снѣ. Ей снились: мирный, тихій просторъ полей, уходящая вдаль дорога, тѣнистые лѣса.
На слѣдующій день, рано утромъ, мать и дочь отправились въ путь. Текла перекинула за спину узелокъ. Въ карманѣ у нея было пять долларовъ. Всѣ свои деньги, сорокъ пять долларовъ, мать зашила въ складку своей черной, нижней юбки.
Онѣ дошли до Бродвея и сѣли тамъ въ вагонъ трамвая. Текла втащила мать на имперіалъ и усѣлась рядомъ съ нею, на самомъ крайнемъ мѣстѣ.
-- Подвинься, не сиди такъ близко къ краю, -- забезпокоилась м-ссъ Фишеръ, вся дрожа отъ волненія.
Путешествіе въ Сингъ-Сингъ было для нея цѣлымъ событіемъ и она съ трудомъ собралась въ дорогу. Только надежда увидѣть Карла, да необходимость заботиться о дочеряхъ поддерживали въ ней до сихъ поръ нѣкоторую бодрость. Неожиданная разлука съ Эмелиной, и всѣ непріятности, сопряженныя съ ея отъѣздомъ, окончательно отняли послѣдній остатокъ силъ старушки. Она смотрѣла теперь на громадные многоэтажные дома, на широкія оживленныя улицы и поняла, что Эмелина навсегда ушла отъ нея. Ея старшая дочь никогда уже не вернется къ ней. Послѣдніе годы Эмелина причиняла матери одно только горе, была тяжелой обузой, но именно вслѣдствіе этого разлука съ дочерью была еще тяжелѣе для любвеобильнаго сердца доброй старухи. Она совершенно не понимала свою старшую дочь, счастья она не могла ей доставить и потому она невольно еще больше ее любила, заботилась о ней, надѣясь, что со временемъ между ними установятся простыя, близкія, родственныя отношенія. Но она ушла изъ родительскаго дома, и разорвавъ всѣ связи съ семьей, одинокая бродила теперь по этому громадному, ужасному городу.
Настроеніе Теклы было далеко невеселое. Съ какой бы радостью отправилась она къ отцу, еслибы дома все было попрежнему, если бы прежніе друзья не измѣнились къ ней. Впервые испытывала она чувство одиночества. У нея не осталось ни одного близкаго человѣка въ этомъ громадномъ городѣ, гдѣ, казалось бы, такъ легко завязать близкія знакомства. У нея никого не осталось теперь, кромѣ молчаливой, дряхлой старухи-матери и отца, который сидѣлъ въ тюрьмѣ, гдѣ-то тамъ, далеко, далеко. Солнце свѣтило ярко и разсѣяло вскорѣ грустное настроеніе Теклы.
Доѣхавъ до конечнаго пункта обѣ женщины сошли съ имперіала и перешли Королевскій мостъ на Гарлемской рѣкѣ. Текла оглянулась на городъ и въ ней пробудилась вновь любовь къ нему и надежда на лучшее будущее. Прекрасный городъ разстилался передъ нею. Къ ея возвращенію, можетъ быть, все уладится и позабудется. Не могла же она вѣчно быть несчастной въ такомъ прекрасномъ свѣтломъ городѣ и съ облегченнымъ сердцемъ зашагала она по дорогѣ.