-- Я не буду раздѣваться, -- сказала она, -- я только прилягу немного. Такъ пріятно быть одѣтой. Я скоро встану. Мнѣ такъ надоѣло лежать.
Съ тѣхъ поръ какъ Дора стала поправляться, у нея въ комнатѣ поставили кровать для сидѣлки. Ребенокъ спалъ съ матерью на занавѣсками въ альковѣ. Когда Дора прилегла, онъ спалъ крѣпкимъ сномъ.
Она пролежала четыре часа, прислушиваясь къ шелесту переворачиваемыхъ сидѣлкою страницъ. Наконецъ, та погасила лампу. Дора посмотрѣла на свои часы. Было десять часовъ. Въ одиннадцать она поднялась съ кровати и набросила на голову легкій платокъ, который туго завязала подъ подбородкомъ. Она побоялась открыть свой шкапъ, желая избѣжать всякаго лишняго шума. Она осторожно приподняла ребенка, завернула его въ стеганное одѣяло, пришпилила къ нему записку, адресованную на имя Лу и, раздвинувъ занавѣски, прошла въ комнату. Дойдя до дверей она остановилась и осторожно повернула ручку. Крадучись, спустилась она по лѣстницѣ, безшумно отомкнула запоры у входныхъ дверей, вышла на улицу и закрыла на собой дверь. Теперь главная опасность уже миновала. Ступеньки подъѣзда и тротуары были покрыты гололедицей, но она шла, ничего не замѣчая, и ни разу не поскользнулась. Она быстро добѣжала до Третьей авеню и сѣла въ вагонъ трамвая, направлявшійся въ сѣверную часть города; кондукторъ и пассажиры съ любопытствомъ посматривали на нее, но она не замѣчала обращенныхъ на нее недоумѣвающихъ взоровъ. Всѣ чувствовали, что тутъ что то не ладно: ея блѣдное, встревоженное лицо, ея странный костюмъ, ребенокъ, завернутый въ стеганное одѣяло, невольно возбуждали всеобщее вниманіе. Они сознавали, что надо ей протянуть руку помощи, но оставались равнодушными свидѣтелями той страшной трагедіи, которую несомнѣнно переживала молодая женщина. Дора успѣла уже обдумать весь планъ дѣйствій; она сошла съ трамвая на Шестьдесятъ седьмой улицѣ и, собравъ послѣдній запасъ силъ, еле дотащилась со своею ношею до воспитательнаго дома. Она дико озиралась по сторонамъ, тщетно стараясь отыскать глазами колыбель, которая до сихъ поръ всегда стояла возлѣ входныхъ дверей воспитательнаго дома. Лишь бы не уронить ей ребенка! Она должна сперва сдать его въ воспитательный домъ, а потомъ можно и умереть. Она позвонила, закрыла глаза и прислонилась къ стѣнѣ, стараясь побороть дурноту. Вдругъ она почувствовала, что кто то поддерживаетъ ее. У все осторожно взяли изъ рукъ ребенка и Дора свалилась на тротуаръ въ глубокомъ обморокѣ.
Она пришла въ себя въ прихожей на скамейкѣ, одна сестра милосердія поддерживала ее, другая омывала ей лицо холодною водою и растирала ей руки. Нѣсколько поодаль стояла третья сестра милосердія съ Доринымъ ребенкомъ на рукахъ и смѣялась, глядя какъ онъ весело барахтался, хваталъ ее за чепецъ, не переставая весело ворковать.
-- Видите какой онъ веселенькій, -- успокаивала ее сестра милосердія.
-- Онъ, вѣдь, мальчикъ?
-- Да.
-- Вы уже выбрали ему имя?
-- Да.
-- Вотъ и отлично. Мы всегда рады знать настоящія имена нашихъ дѣтей.