-- Вы -- вы нашли записку?
-- Да, вотъ она.
-- Вы пошлете за нею, какъ только я уйду отсюда?
-- А вы развѣ собираетесь уходить?
Дора вопросительно посмотрѣла на нее.
-- Разъ вы желаете оставить ребенка у насъ, вы должны сами положить его въ колыбель, -- мягко сказала сестра. -- Тогда онъ уже становится нашъ: такое у насъ уже правило. Но эта процедура въ сущности только одна формальность. Можетъ быть, вы пожелаете остаться у насъ пока совершенно не поправитесь и сами будете ходить за ребенкомъ. У насъ это разрѣшается. Когда вы поправитесь и если у васъ будетъ достаточно средствъ, чтобы воспитать его, вамъ отдадутъ его обратно.
Дора прижалась головою къ груди сестры и заплакала. Она была спасена. Она знала, что если она теперь уйдетъ отсюда, то умретъ.
Ребенокъ былъ въ безопасности и только теперь Дора поняла, что идти куда-нибудь въ такомъ видѣ прямо немыслимо. Ей очень хотѣлось теперь жить. Она любила своего бѣднаго, маленькаго, веселаго сына и не могла рѣшиться на разлуку съ нимъ. Она опять впала въ полу-безсознательное состояніе. Ее уложили въ кровать; она смутно сознавала, что ребенокъ лежитъ тутъ же рядомъ съ нею и успокоенная его близостью вскорѣ заснула.
На слѣдующее утро Дору разбудилъ ея сынъ. Онъ вплотную придвинулся къ ней и своими крохотными, маленькими рученками хваталъ ее за лицо. Увидя, что мать проснулась, онъ весело сталъ дрыгать ногами, сморщилъ свое личико, мигалъ и радостно ворковалъ.
-- Дорогой ты мой, -- прошептала она.-- Моя невинная крошка.