-- Въ такомъ случаѣ позвольте вамъ предложить четвертую часть находки, -- сказала м-ссъ Сторрсъ, видимо обрадованная его отказомъ.
Но Текла отказалась и отъ этого предложенія. Оба чувствовали себя въ достаточной степени вознагражденными любезнымъ обращеніемъ м-ссъ Сторрсъ и тѣми выраженіями благодарности, которыми она проводила ихъ до подъѣзда. Они ушли счастливые и довольные отъ м-ссъ Сторссъ.
Карлъ и Текла шли по Вашингтонскому скверу между двумя громадными стѣнами снѣга. Деревья, покрытыя бѣлою пеленою, такъ и сверкали на солнцѣ. Снѣгъ весело хрустѣлъ у нихъ подъ ногами. Свѣжій утренній воздухъ пощипывалъ Теклѣ щеки и вызвалъ на нихъ яркій румянецъ. Глаза ея возбужденно сверкали, точно они сами были полны снѣга и солнечныхъ лучей. Оба ни словомъ не обмолвились о дивной прелести зимняго утра. Все время, пока они шли по блестѣвшему, бѣлому городу, они упорно молчали, чувствуя себя и безъ словъ совершенно счастливыми. Дойдя до средины Бруклинскаго моста они остановились, чтобы посмотрѣть на рѣку, на гавань и на цѣлую сѣть строеній покрытыхъ пеленою, которыя разстилались у ихъ ногъ. Вся рѣшетка моста была покрыта мелкимъ бѣлымъ снѣгомъ, ялики безпрестанно мелькали то здѣсь, то тамъ, бороздя рѣку въ различныхъ направленіяхъ, на нихъ также мѣстами лежалъ снѣжный покровъ; у береговъ толпились суда и высоко къ солнцу вздымали свои мачты и паруса.
Они пересѣкали теперь скверъ и Текла, сама того незамѣчая, беззаботно напѣвала какую то грустную мелодію. Услышавъ позвякиваніе бубенчиковъ, она оглянулась, чтобы посмотрѣть, какъ проѣдетъ переполненный публикою омнибусъ, и отъ всей души расхохоталась, когда полисмену сшибли съ головы снѣжнымъ комомъ его каску. Карлъ отчасти раздѣлялъ ея радостное настроеніе, хотя грустныя мысли ни на минуту не оставляли его въ покоѣ. Иногда его глаза прояснялись, но тотчасъ же опять омрачались. Заслышавъ веселые крики, онъ бодро поднималъ голову, но тотчасъ же опускалъ ее подъ наплывомъ мрачныхъ опасеній.
Карлъ до сихъ поръ ни разу не обмолвился своему двоюродному брату о понесенной имъ денежной потерѣ. Но сегодня онъ твердо рѣшилъ все подробно ему разсказать. Онъ хотѣлъ высказать ему всѣ своя опасенія о будущности семьи и разузнать, нельзя-ли ихъ такъ или иначе обезпечить.
У Вилльяма были твердо установившіеся взгляды на всѣ вопросы жизни. Послѣ обѣда Карлъ повелъ его въ въ гостиную и разсказалъ ему свою грустную повѣсть. Вилльямъ выслушалъ его съ снисходительнымъ и покровительственнымъ видомъ, не лишеннымъ доли симпатіи. Разговаривали они по-нѣмецки.
-- Да, это тяжелый ударъ для тебя, -- сказалъ Вилльямъ.-- Надо было взять свой вкладъ до краха банка. Что же ты теперь подѣлываешь?
Карлъ на минуту задумался. Ему очень хотѣлось бы разсказать своему собесѣднику, чѣмъ онъ теперь занимается. Работа обезпечивала ему существованіе, но онъ положительно не зналъ, какимъ образомъ заполучить обратно свои десять тысячъ долларовъ. Былъ можетъ, Вилльямъ ему поможетъ, но долгія размышленія заставляли его хранить въ секретѣ свою тайну изъ страха и осторожности.
-- Люди иногда, вѣдь, страхуютъ свою жизнь?-- спросилъ онъ послѣ долгаго молчанія.
-- Конечно: если я умру, моя жена получитъ пять тысячъ долларовъ.