-- Я заработала цѣлыхъ четыре доллара шестьдесятъ центовъ за эту недѣлю, -- радостно сообщила родителямъ Текла, очень довольная тѣмъ, что можетъ дать отцу такъ много денегъ, -- а Эмелина получила что то около шести долларовъ.-- Она отлично сознавала превосходство сестры и очень ею гордилась. Она принялась гладить вмѣсто матери, затѣмъ, покончивъ съ этимъ дѣломъ, отодвинула въ сторонку подставку съ утюгомъ, поставила на мѣсто гладильную доску, выдвинула столъ на середину комнаты и накрыла его скатертью. М-ссъ Фишеръ всецѣло ушла въ заботы объ обѣдѣ и варила своимъ дѣвочкамъ овощи.
Какъ только Эмелина вернулась домой, мать опрометью бросилась подавать ей обѣдать.-- Все готово, Эмми, -- приговаривала она, накрывая ей на столъ. Эмелина сняла шляпу и положила ее на письменный столъ, посмотрѣлась внимательно въ зеркало, поправила прическу и только тогда подошла къ обѣденному стелу. М-ссъ Фишеръ стояла рядомъ съ нею и очень волновалась, пока дочь не усѣлась за столъ и не попробовала поданное ей кушанье. Но на этотъ разъ все обошлось благополучно, Эмелина ни на что не ворчала и ея старушка мать, устало и облегченно вздохнувъ, опустилась на стулъ у стола.
Тотчасъ послѣ обѣда Эмелина ушла изъ дому и направилась въ школу Джудсона. Она великолѣпно шила и потому ее тотчасъ же приняли въ одинъ изъ старшихъ классовъ. Цѣлый часъ просидѣла она въ классѣ, внимательно выслушивая объясненія учительницы. Съ тѣхъ самыхъ поръ, какъ она узнала о существованіи громаднаго соціальнаго различія въ положеніи, занимаемомъ различными людьми, узнала, что она стоитъ въ самомъ хвостѣ этой іерархической лѣстницы, Эмелина была глубоко несчастна и только теперь, сидя въ классѣ за шитьемъ, почувствовала себя удовлетворенной. Это былъ первый шагъ къ намѣченной цѣли, и въ душѣ она стремилась дальше, какъ можно скорѣе.
Глава VIII.
Всѣ пансіонеры, жившіе въ домѣ мистриссъ Сторрсъ, были въ высшей степени честные, порядочные люди. Макъ Кларены, мистриссъ Уинтропъ, мистеръ Трюсдэль, сестры Уаделль -- были скучные, добродѣтельные люди. Взгляды ихъ были довольно узкіе, судили они всѣхъ чрезвычайно строго и не находили возможнымъ прощать даже малѣйшій проступокъ. Сами же руководились въ жизни прописной моралью, составлявшей весь ихъ немудреный, нравственный багажъ.
Лу чувствовала себя совершенно чужой и одинокой въ домѣ матери. Она задыхалась въ окружавшемъ ее обществѣ и всѣми силами души рвалась навстрѣчу иной жизни, полной дѣятельности. Ей хотѣлось имѣть настоящихъ друзей, съ которыми она могла бы говоритъ вполнѣ откровенно. Мистриссъ Сторрсъ неоднократно предостерегала своихъ дочерей отъ дружбы съ мужчинами и много положила труда на то, чтобы онѣ были сдержанными, корректными, воспитанными дѣвушками, умѣющими держатъ мужчинъ на почтительномъ разстояніи отъ себя. Неприступной, знающей себѣ цѣну, дѣвушкѣ легче выйти замужъ, наставляла своихъ дочерей мистриссъ Сторрсъ. Эми чувствовала себя дома отлично и вполнѣ удовлетворялась окружавшимъ ее обществомъ. Лу же положительно задыхалась въ немъ. Девятнадцатилѣтняя дѣвушка смѣло смотрѣла жизни въ глаза и, сама того не подозрѣвая, успѣла познакомиться со многими отрицательными ея сторонами. Она совмѣщала тонкій, наблюдательный, пытливый умъ съ нѣжнымъ сердцемъ и чуткой, чистой душою. Отличительной чертой ея характера была необыкновенная любознательность. Рѣшительно все на свѣтѣ способно было заинтересовать ее: она съ увлеченіемъ изучала звѣзды; доискивалась причины радостной улыбки перваго встрѣчнаго на улицѣ, старалась проникнуть въ его мысли и часто мечтала о тѣхъ невѣдомыхъ странахъ, которыя начинались для нея за поворотомъ улицы. Она, ни на минуту не задумываясь, убѣжала бы изъ дому съ Алладиномъ и была бы способна увлечься первымъ встрѣчнымъ, хоть нѣсколько отличающимся отъ окружавшихъ ее шаблонныхъ людей.
При первомъ же своемъ появленіи въ домѣ мистриссъ Сторрсъ, Эдгаръ Адамсъ очень понравился ей и заинтересовалъ ее. Молодой адвокатъ пользовался большимъ расположеніемъ мистера Вандемера и судьи Престона и этого было достаточно, чтобы мистриссъ Сторрсъ смотрѣла сквозь пальцы на многое въ его поведеніи и не препятствовала Лу дружить съ нимъ. Его смѣлыя, откровенныя мнѣнія приводили въ священный ужасъ рѣшительно всѣхъ въ домѣ Сторрсъ, кромѣ Лу, которая была въ полномъ восторгѣ отъ его рѣзкихъ выходокъ и производимаго ими впечатлѣнія. Адамсъ былъ сыномъ фермера и самостоятельно пробился въ адвокаты. Съ раннихъ лѣтъ онъ привыкъ къ труду и бережливости, что дало ему возможность прослушать курсъ университета и поѣхать въ Нью-Іоркъ. Очутившись въ этомъ огромномъ городѣ, онъ вскорѣ понялъ, что привычка къ труду и бережливости не помогутъ ему сдѣлать здѣсь карьеру, но что его привлекательная наружность, пріятный голосъ, остроуміе и краснорѣчіе могутъ оказать ему большую услугу. Постепенно онъ становился болѣе умѣреннымъ въ своихъ взглядахъ, не былъ уже такимъ ярымъ революціонеромъ, какимъ пріѣхалъ сюда. Онъ быстро дѣлалъ карьеру, не особенно утруждая себя работой.
Прошло 4 года съ тѣхъ поръ, какъ онъ поселился въ Нью-Іоркѣ и за это время онъ успѣлъ заработать и истратить свыше 10 тысячъ долларовъ. Онъ состоялъ членомъ Университетскаго клуба, работалъ въ адвокатской конторѣ Стивенсона, Логана и Барра и его имя красовалось на дощечкѣ у входа. Предполагали, что, со временемъ, онъ сдѣлается членомъ фирмы. Судья Престонъ предсказывалъ ему блестящую, политическую карьеру. Вилльямъ Вандемеръ думалъ сдѣлать его своимъ повѣреннымъ и разсчитывалъ, что Адамсъ сумѣетъ разжалобить судей и заставить ихъ смотрѣть снисходительнѣе на синдикаты. Вечеромъ Адамсъ всегда облачался во фракъ; онъ часто бывалъ въ клубѣ, театрѣ и на обѣдахъ у знакомыхъ. Очень часто онъ не ночевалъ дома и его смуглое, мужественное лицо замѣтно измѣнилось отъ кутежей.
Вполнѣ ясной, опредѣленной цѣли жизни у него теперь не было и потому онъ не могъ себя заставитъ серьезно приналечь на работу. Лу нравилась ему, но онъ самъ еще не зналъ, насколько въ немъ сильно было чувство къ ней, а на счетъ будущаго, онъ не загадывалъ. Онъ любилъ въ сумерки сидѣть на балконѣ и молча слѣдить за Лу, когда она, вмѣстѣ съ матерью и сестрою, выходила на сосѣдній балконъ подышатъ свѣжимъ вечернимъ воздухомъ. Ему нравились ея ясные, блестящіе глаза, густая краска, мгновенно, при малѣйшемъ поводѣ, покрывающая ея щеки, ея нѣжный голосъ, въ которомъ такъ часто звучитъ нотка ироніи. Въ разговорѣ съ нею онъ часто ощущалъ какую-то неловкость, смущеніе. Она высмѣивала его умныя мысли и доводила его до того, что онъ самъ принужденъ былъ признать ихъ азбучными истинами. Стоило ему только выказать ей свою нѣжность, какъ она тотчасъ же становилась съ нимъ холодна и безпощадно смѣялась надъ нимъ.
Жизнь въ домѣ мистриссъ Сторрсъ текла далеко не мирно. Разница убѣжденій вызывала постоянно столкновенія между Адамсомъ и остальными обитателями дома. По природѣ Адамсъ былъ очень симпатичнымъ и чуткимъ человѣкомъ, но въ настоящее время онъ всецѣло находился подъ обаяніемъ ослѣпительнаго блеска новой для него жизни. Временно его вполнѣ удовлетворяли маленькія удачи и блестящіе виды на будущее. Жизнь казалась ему прекрасной и въ немъ все рѣже и рѣже просыпались болѣе серьезные запросы къ ней. Пансіонеры мистриссъ Сторрсъ раздражали и въ то же время забавляли его.