-- Пойдемъ въ паркъ. Тамъ я все тебѣ разскажу.
Молодыя дѣвушки вышли изъ дому, перешли улицу по направленію къ парку, открыли запертую на ключъ калитку и медленно дошли до скамейки, стоявшей подъ раскидистымъ большимъ вязомъ. Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ нихъ сидѣла мать съ дочерью. До Доры и Лу едва доносился голосъ дочери, читавшей въ слухъ.
-- Какая жара и духота сегодня на улицахъ, -- сказала Лу, -- за то здѣсь свѣжо и прохладно.
-- Разсказывай твою тайну.
Лу мечтательно посмотрѣла на зеленую лужайку, видимо соображая что-то.
-- Не понимаю такихъ людей, какъ мама, которымъ горе кажется чѣмъ-то пріятнымъ. Я твердо рѣшила, Дора, бытъ счастливою или же совсѣмъ не жить. Мнѣ необходимо, такъ или иначе, получить полное удовлетвореніе и свободу, которая придаетъ жизни хотя бы кажущуюся цѣнность. Я хочу дѣйствовать вполнѣ честно, а мнѣ приходится жить на счетъ мамы и все время протестовать противъ ея же плановъ. Она теперь въ восторгѣ, потому что тетя Сусанна согласилась взять меня и Эми съ собою Нью-Йоркъ. То, что въ ея глазахъ имѣетъ громадную важность, кажется мнѣ пустяками.
-- Отчего ты не хочешь разсказать мнѣ о своемъ горѣ, Лу, -- мягко остановила ее Дора.
-- Ты любишь Дика, Дора?
Дори съ изумленіемъ посмотрѣла на подругу.
-- Ахъ, Лу, -- прошептала она, -- зачѣмъ ты спрашиваешь меня о такихъ вещахъ?