Эмелина пристально посмотрѣла на нихъ, когда онѣ вышли изъ парка и захлопнули за собою калитку. Она проводила глазами Дору, видѣла, какъ та быстро взбѣжала по ступенькамъ дома и скрылась въ подъѣздѣ, и затѣмъ пошла слѣдомъ за Лу. Дойдя до угла, она остановилась и проводила Лу глазами до самаго дома.
-- Какъ это умудряются люди такъ хорошо устраиваться, -- недоумѣвала она про себя.-- И, вѣдь, этихъ счастливцевъ такъ много на свѣтѣ.
Она быстро пошла домой, перешла скверъ и рѣшила, что какъ только у нея будетъ достаточное количество денегъ, она тотчасъ же переѣдетъ и поселится отдѣльно отъ своей семьи. Она найметъ хорошую комнату подальше отъ той бѣдноты, которая окружаетъ ее теперь, и заживетъ себѣ счастливо посреди тѣхъ избалованныхъ, счастливыхъ людей, которые до сихъ поръ вполнѣ игнорировали ея существованіе.
Глава IX.
Никогда еще въ жизни не переживалъ Карлъ такого томительно скучнаго и тяжелаго лѣта и осени, какъ въ этомъ году. Онъ скучалъ по своимъ цвѣтамъ, какъ любящій отецъ тоскуетъ по отсутствующимъ дѣтямъ. Мысленно онъ постоянно уносился въ желтенькій домикъ и прилегающій къ нему садикъ. Онъ часто сидѣлъ у окна дома или на скамейкѣ въ паркѣ, поглощенный мрачными мыслями, преслѣдовавшія его опасенія относительно будущаго воплощались въ реальные, грозные образы. Листья вяли и осыпались съ деревьевъ и старикъ почувствовалъ, какъ на него вдругъ откуда-то пахнуло холоднымъ дыханіемъ зимы. Что, кромѣ несчастія, могла принести съ собою зима? Карлу приходилось теперь еще больше просиживать за работой у себя въ мастерской, такъ какъ его зрѣніе съ каждымъ днемъ становилось все слабѣе, а руки тряслись все сильнѣе. Скоро онъ ни на что не будетъ уже годенъ, а дѣло было далеко еще не окончено. Будущее перестало пугать и терзать его измученное сердце съ тѣхъ поръ, какъ онъ застраховалъ свою жизнь и обезпечилъ этимъ свою семью. Но неотвязчивая мысль о смерти угнетающе дѣйствовала на него. Одинъ мѣсяцъ проходилъ за другимъ и Карлу становилась все яснѣй неизбѣжность близкой смерти. Конечно, и онъ, не задумываясь, готовъ, хоть сейчасъ, умереть ради Катрины и дѣтей, но у него слезы навертывались на глаза при мысли объ ихъ горѣ и ужасѣ и о своей вѣчной разлукѣ съ семьею. Въ декабрѣ онъ убѣдился, что его конецъ не за горами. Глаза ему совсѣмъ измѣнили. Онъ не могъ болѣе гравировать. Руки окончательно отказывались ему служить, и онъ только все портилъ, когда принимался за работу. Въ теченіе нѣсколькихъ дней послѣ этого открытія, онъ почти ни на шагъ не отходилъ отъ Катрины. Если она была чѣмъ-нибудь занята на кухнѣ, онъ просиживалъ такъ же; если она шла въ комнату, онъ, какъ тѣнь, плелся за нею.
Цѣлыми часами старики сидѣли молча вдвоемъ. Вечеромъ, сидя въ креслѣ рядомъ съ мужемъ, Катрина часто начинала дремать. Карлъ осторожно наклонялся къ ней, бралъ ее за руку и держалъ ее въ своей, низко опустивъ голову и закрывъ глаза, чтобы сдержать слезы. И эти тихія минуты прощанія съ женой сдѣлали свое дѣло: изстрадавшаяся, измученная душа Kapлa успокоилась. Наконецъ, онъ назначилъ день, когда покончитъ съ собою. Теперь онъ не колебался болѣе.
При поступленіи въ мастерскую Текла выговорила себѣ одно свободное утро разъ въ мѣсяцъ для того, чтобы ходить съ отцомъ за покупками. Карлъ не любилъ ходить одинъ по магазинамъ, а для Теклы это было большимъ удовольствіемъ. На другой день послѣ своего геройскаго рѣшенія онъ вооружился четырьмя громадными корзинами и отправился съ Теклою на Шестую авеню.
До Рождества оставалось менѣе двухъ недѣль, и улицы были полны предпраздничнаго оживленія и сутолоки. Снѣгъ былъ весь счищенъ съ тротуаровъ и сложенъ въ громадныя кучи, которыя тянулись вдоль всей улицы. Груды снѣга постепенно исчезали съ улицы: ихъ складывали на телѣги и увозили. Въ ясномъ морозномъ воздухѣ гулко раздавался лязгъ желѣзныхъ лопатъ, мягкій звукъ бросаемаго на возы снѣга, окрики кучеровъ на лошадей, которыхъ приходилось то осаживать назадъ, то подвигать впередъ. Никто не обращалъ ни малѣйшаго вниманія на грохотъ мчавшейся по крышамъ желѣзной дороги, на трамваи, съ ихъ несмолкаемыми колокольчиками и гонгами, на монотонное дребезжаніе фургоновъ и на топогъ лошадиныхъ копытъ до гранитной мостовой. Всѣ были заняты лишь мыслями о предстоящихъ праздникахъ. Текла шла рядомъ съ отцомъ, безпрестанно оборачиваясь, чтобы мелькомъ взглянуть на витрины магазиновъ съ ихъ рождественскими выставками. Карлъ вошелъ въ большой магазинъ на Шестой авеню и купилъ, что ему нужно, на сумму въ пять долларовъ. Разложивъ покупки по корзинамъ, онъ далъ приказчику кредитный билетъ въ пятьдесятъ долларовъ. Приказчикъ тотчасъ же отправилъ кредитный билетъ вмѣстѣ съ чекомъ въ кассу. Кассирша пересчитывала въ это время находившіеся въ кассѣ кредитные билеты и время отъ времени смачивала о губку свой большой палецъ. Она взяла билетъ Карла и нечаянно провела мокрымъ пальцемъ по его поверхности. Къ ея ужасу, чернила тотчасъ расплылись. Она взглянула на билетъ и поняла, что онъ поддѣльный. Не теряя ни на минуту присутствія духа, она отослала сдачу приказчику. Затѣмъ она отошла отъ конторки и, какъ ни въ чемъ не бывало, прошла въ противоположный конецъ магазина, подошла къ управляющему и спокойно разсказала ему все происшествіе. Между тѣмъ Карлъ взявъ съ прилавка двѣ корзины, вышелъ изъ магазина вмѣстѣ съ Теклой. Слѣдомъ за нимъ вышелъ управляющій, съ намѣреніемъ сдать старика на руки первому полисмэну.
Не доходя до Четырнадцатой улицы, Текла остановилась, залюбовавшись выставкой изящной обуви. Подоконникъ былъ сплошь затянуть чернымъ бархатомъ и на этомъ фонѣ были разставлены бронзовыя туфли съ бисерными украшеніями и тутъ же красовались бѣлые, черные, красные атласные башмаки.
-- Эмелина пришла бы въ восторгъ отъ такихъ туфель, -- грустно проговорила Текла.-- Нельзя ли будетъ подарить ей на Рождество такую пару.