-- По вашему, мы не должны заставлять уважать законы? Мы не должны карать ихъ нарушителей?
-- Мнѣ кажется, разъ мы беремся рѣшать судьбу другихъ мы должны, сознавъ сперва собственную неподготовленность, приступать къ дѣлу съ благоговѣніемъ, съ любовью, мы должны стремиться достичь истины и правосудія.
Онъ говорилъ, а передъ его глазами, какъ живой, стоялъ старый Карлъ. Сердце Адамса мучительно сжималось при одномъ воспоминаніи объ утреннемъ разговорѣ въ тюрьмѣ и горькихъ рыданіяхъ старика. Онъ замолчалъ и разговоръ перешелъ на новыя темы.
Онъ нисколько не жалѣлъ о происшедшей стычкѣ, онъ сознавалъ что всё высказанное имъ тутъ ляжетъ въ основу его рѣчи.
-- Какъ хорошо было бы, если бы я сумѣлъ нарисоватъ имъ, какъ этотъ необразованный человѣкъ одиноко бoролся съ міровымъ зломъ и царящей въ мірѣ путаницей. Я увѣренъ, что они всѣ полюбили бы его тгда и оказали бы ему поддержку. Кто знаетъ, можетъ быть, такихъ людей, какъ онъ много за свѣтѣ? Когда же мы, наконецъ, перестанемъ быть судьями и будетъ стараться лишь познавать людей?
Вечеромъ онъ легъ спать съ тяжелымъ сердцемъ. Ему не спалось. Онъ чувствовалъ, что предстоящая задача не подъ силу ему. Въ теченіе всей недѣли онъ былъ какой-то странный, взволнованный. Онъ пересталъ дома обѣдать и возвращался очень поздно. Лу никакъ не удавалось переговорить съ нимъ наединѣ. За завтракомъ онъ теперь почти не смотрѣлъ на нее и не обращалъ никакого вниманія на ея таинственные знаки. Лу сначала обижало его невниманіе, но вскорѣ все было позабыто. Она стала тревожиться за него, ее мучили его ежедневныя таинственныя исчезновенія.
Настало воскресенье. За завтракомъ Лу наконецъ собрала все свое мужество и рѣшительно спросила его, пойдетъ ли онъ съ ними въ церковь.
-- Нѣтъ, -- отвѣтилъ онъ, -- завтра утромъ въ десять часовъ слушается дѣло Карла Фишера, а я еще не вполнѣ подготовился къ защитѣ.
-- Отчего вы не просили отложить дѣло?
-- Устроить это можно было бы, да не въ томъ сила.