Его угнетало и мучило сознаніе своей неопытности и неумѣніе убѣждать другихъ.
-- Гдѣ назначено засѣданіе суда? спросила Лу, стараясь казаться равнодушной.
-- Въ зданіи почтовой конторы -- въ Кругломъ залѣ.
Весь этотъ день и далеко за полночь Адамсъ проработалъ у себя въ комнатѣ. Онъ то присаживался къ столу, то шагалъ по комнатѣ. Мысль о Карлѣ не покидала его. Мысленно Адамсъ составлялъ рѣчь, правдивое изложеніе прошлаго подсудимаго. Онъ старательно подыскивалъ слова для лучшей характеристики высокой нравственности подсудимаго, тщательно отдѣлывалъ каждую фразу, каждое слово. Ему необходимо было возсоздать себѣ обвиняемаго такимъ, какимъ онъ жилъ среди тѣхъ силъ и того общества, которымъ онъ причинилъ такой явный ущербъ. Только возсоздавъ обликъ Карла до ареста, можно будетъ дать ему вѣрную характеристику. Нужно понять, доискаться истиннаго взаимоотношенія этого человѣка къ обществу и общества къ нему, сумѣть такъ использовать добытый матеріалъ, чтобы неповредитъ подсудимому, но добиться мудраго и справедливаго рѣшенія дѣла.
Онъ писалъ, задумывался и рвалъ затѣмъ исписанный листъ на мелкіе клочки. Наконецъ, измученный, онъ легъ спать, подавленный предчувствіемъ предстоящаго пораженія.
На слѣдующее утро онъ вполнѣ овладѣлъ собой и, рѣшивъ не придавать значенія своимъ опасеніямъ, онъ отправился въ судъ съ твердымъ намѣреніемъ сказать всю правду суду, изложить ему свои чувства и не терять вѣры въ могущество истины.
Въ залѣ засѣданія было почти пусто, когда дошла очередь до дѣла Карла Фишера. Боковыя скамьи были пусты: старикъ самъ сознался въ своей виновности и потому дѣло должно было слушаться безъ участія присяжныхъ засѣдателей. Передъ загородкой, за которой возсѣдали судья и клерки, стоялъ длинный столъ. По одну сторону стола заняли мѣста обвинитель, его помощникъ и стенографъ, съ другой -- лицомъ къ суду Карлъ и Адамсъ.
Къ разбору дѣла явилось нѣсколько человѣкъ и заняли мѣста въ глубинѣ залы. Они представленія не имѣли, какое дѣло будетъ сейчасъ слушать, они попали сюда случайно, не зная, какъ убить время. Процессъ никого не интересовалъ: преступникъ былъ самый заурядный человѣкъ, дѣло не представляло даже интереса общественнаго скандала. Какъ толпа ломилась бы на это самое дѣло, если бы дѣло зашумѣло, возбудило общественное вниманіе!
Въ десять часовъ въ залу засѣданія тихо вошла Лу, и вслѣдъ затѣмъ засѣданіе было объявлено открытымъ. На лицо дѣвушки была спущена коричневая вуаль. Лу не хотѣла, чтобы ее узналъ судья Престонъ или Адамсъ. Она усѣлась около самыхъ дверей, рядомъ съ какимъ то старымъ господиномъ.
Адамсъ молча поднялся съ своего мѣста и положилъ руку на плечо Карла. Глаза его были грустны и задумчивы, губы его замѣтно дрожали. Наконецъ онъ тихо заговорилъ, съ мольбой въ голосѣ.