-- Шестъ лѣтъ принудительныхъ работъ.
Дойдя до улицы Фультонъ, онъ вдругъ опомнился и сообразилъ, въ какомъ направленіи они идутъ.
-- Теперь двѣнадцать, -- сказалъ онъ.-- Можетъ быть, позавтракаете со мной?
-- Пойдемте домой, Эдъ. Тамъ думаютъ, что я въ школѣ Берлитца, и мнѣ непремѣнно надо вернуться домой къ завтраку.
-- Я провожу васъ, но не зайду. Я не въ настроеніи видѣть ихъ. Лу, я съѣду отъ вашей матери, -- неожиданно сообщилъ онъ ей, сидя въ вагонѣ трамвая.
-- Почему?-- удивилась она.
-- Я не желаю принимать никакихъ милостей отъ судьи Престона или Вандемера. Я не хочу работать для нихъ на верхахъ. Я найду себѣ работу по сердцу, которую они врядъ ли одобрятъ. Вашей матери навѣрно понадобится моя комната, какъ только она узнаетъ, что Вандемеръ охладѣлъ ко мнѣ. Въ ея глазахъ я восходящая луна и лишь отражаю его славу. Я не стану ждать, пока мнѣ откажутъ. Завтра же уложусь и переѣду на новую квартиру.
Лу молчала. Она съ холоднымъ выраженіемъ лица смотрѣла въ противоположное окно. Ея молчаніе обидѣло Адамса. Лу вышла изъ вагона трамвая на Восьмой улицѣ и простилась съ нимъ, холодно улыбаясь. Онъ доѣхалъ до конечнаго пункта линіи на 59-ой улицѣ и затѣмъ поѣхалъ обратно въ Баттери.
-- Пожалуй, надо приняться за поиски комнаты и рѣшить, гдѣ мнѣ поселиться, -- сказалъ онъ, выходя изъ вагона и разсѣянно озираясь по сторонамъ.
Онъ прошелъ весь Бродвей, раздумывая надъ прошлымъ Карла Фишера, стараясь разобраться въ странной смѣси нѣжности и равнодушія въ Лу, озабоченный своимъ будущимъ.