-- Просто удивляюсь, какъ онъ могъ всѣхъ насъ такъ ловко провести, -- недоумѣвала мистриссъ Сторрсъ.
Она хотѣла во что бы то ни стало убить въ Лу всякую склонность къ молодому адвокату, сознавая, что сама много содѣйствовала возникновенію этой дружбы. Она съ сожалѣніемъ вспоминала, что позволяла дочери часто быватъ въ обществѣ м-ра Адамса въ то время, когда у него еще была въ перспективѣ блестящая карьера.
Лу отлично поняла скрытый смыслъ ея словъ и, не будучи больше въ состояніи сдерживаться, нетерпѣливо спросила:
-- Что же случилось, мама? Чѣмъ онъ провинился?
-- Оказывается, моя милая, онъ сказалъ преглупую рѣчь по поводу дѣла старика Фишера. Помнишь, того старика, который какъ то нашелъ на улицѣ мой кошелекъ съ деньгами и принесъ его мнѣ? Черезъ нѣсколько дней послѣ слушанія дѣла, Адамсъ явился на домъ къ судьѣ Престону и наговорилъ ему массу самыхъ возмутительныхъ вещей, за что судья попросилъ его немедленно убраться прочь. Онъ мошенникъ, и я искренно рада, что мы такъ счастливо отдѣлались отъ него.
Результатомъ этого разговора было то, что передъ Лу вновь воскресъ съ прежнею силою образъ того Адамса, котораго она одна знала. Она вспомнила все, что онъ пережилъ и перечувствовалъ, готовясь къ защитѣ старика. Она вспомнила его мягкую, убѣдительную рѣчь и суровую отповѣдь судьи Престона. Она вспомнила ужасное состояніе Адамса послѣ приговора. Да, онъ былъ правъ, его предсказаніе сбылось: его вышвырнули за бортъ жизни. Въ глубинѣ души она была увѣрена, что въ сущности побѣда осталась за нимъ, несмотря на видимое пораженіе. Гдѣ то онъ теперь? Она не сумѣла выразить ему свое сочувствіе въ ту минуту, когда онъ такъ въ немъ нуждался. Она сама всегда дѣлала первый шагъ, но стоило ему только обратиться къ ней съ мольбою о сочувствіи, и она отвѣтила ему холодностью и молчаніемъ. Онъ не оправдалъ ея надеждъ, и, боясь окончательно разочароваться въ немъ, она отказалась протянутъ ему руку помощи. Она ни слова не отвѣтила матери, повернулась и ушла въ свою комнату. Ею овладѣло теперь одно желаніе: поскорѣе свидѣться съ нимъ.
Она торопливо написала ему нѣсколько строкъ, назначая ему на слѣдующее утро свиданіе у часовъ возлѣ гостинницы на Пятой авеню. Они уже не разъ встрѣчались на этомъ мѣстѣ.
Погода на слѣдующій день стояла великолѣпная, солнечная. Начинала уже зеленѣть трава, на деревьяхъ распускались почки. Всюду слышался веселый смѣхъ и говоръ. По Бродвею и Пятой авеню медленно прогуливалась тысячная толпа.
Адамсъ явился первый на условленное мѣсто. Онъ былъ въ мрачномъ настроеніи, совершенно не гармонировавшемъ съ солнечнымъ весеннимъ днемъ и шумнымъ говоромъ разряженной толпы, медленно прогуливавшейся взадъ и впередъ по Бродвею и Пятой авеню.
На улицѣ стояли молодые греки и продавали фіалки. Поровняшись съ однимъ изъ нихъ, Адамсъ вспомнилъ Лу и рѣшилъ купитъ ей букетикъ. Онъ долго выбиралъ букетикъ получше и, наконецъ, остановивъ свой выборъ на одномъ изъ нихъ, расплатился съ разнощикомъ. Теперь онъ думалъ исключительно только о Лу. "Они немногимъ только темнѣе ея глазъ", -- подумалъ онъ, посмотрѣвъ на фіалки. Затѣмъ онъ грустно устремилъ глаза вдаль по тому направленію, откуда она должна была притти. Она была такъ мала ростомъ, что ему приходилось пристально вглядываться въ толпу изъ боязни, какъ бы не прозѣвать ее. Онъ давно уже привыкъ узнавать ее еще издали по ея альпійской шляпѣ. Онъ недленно сталъ прогуливаться взадъ и впередъ. Наконецъ, онъ увидѣлъ вдали кончикъ ея синей вуали, онъ поспѣшилъ ей на встрѣчу и тотчасъ же вручилъ ей цвѣты. Ея приходъ глубоко тронулъ его и онъ нѣжно заглянулъ ей въ лицо и его поразило то глубокое состраданіе его горю, которыхъ дышала каждая ея черта. Лу, нисколько не смущаясь, посмотрѣла ему прямо въ глаза.