Слова м-ра Вандемера значительно охладили боевой пылъ м-ссъ Сторрсъ. Подали экипажъ и она поѣхала отыскивать Лу. Только что понесенное пораженіе унизило ея самолюбіе. Ея материнское право контролировать каждый шагъ дочери открыто игнорировалось, ея самолюбіе страдало, но на видъ она казалась совершенно спокойной, только грустное, печальное выраженіе лица невольно выдавало ея удрученное настроеніе. Лу она застала дома.
-- Я пріѣхала за тобою, -- сказала она дочери обиженнымъ и огорченнымъ тономъ.
Лу сидѣла у окна, раскачиваясь на стулѣ, и чувствовала себя очень одинокой. Она выпорхнула изъ теплаго гнѣздышка, но боялась расправить, какъ слѣдуетъ, своя крылья. Она рѣшила пойти пообѣдать въ ресторанѣ, пройтись потомъ по Бродвею и хорошенько осмотрѣться, а вечеромъ отправиться въ театръ. Правда, денегъ у нея немного, но изрѣдка можно позволить себѣ маленькое удовольствіе, къ тому же слѣдуетъ какъ нибудь отпраздновать сегодняшній день. Съ завтрашняго утра начнется серьезная работа и не будетъ времени скучать. При видѣ матери, она быстро поднялась со стула и остановилась въ нерѣшительности, не зная, что ей дѣлать. Она не знала, простила-ли ее мать, признала-ли, наконецъ, за ней право на самостоятельную жизнь или на нее посыплется сейчасъ цѣлый потокъ укоровъ и упрековъ. Къ чему приведетъ это свиданіе: къ примиренію или къ другой, еще болѣе мучительной для обѣихъ, сценѣ? Но съ первыхъ же словъ матери Лу поняла, что ошиблась въ своихъ предположеніяхъ: ея мать примирилась съ нею.
-- Я буду очень рада вернуться домой, мама, -- сказала Лу.-- Надѣюсь, ты ничего не будешь имѣть противъ того, чтобъ я поставила въ своей комнатѣ пишущую машину?
-- Дѣлай какъ знаешь, Лу. Я не хочу съ тобою ссориться. Но прошу тебя, какъ о личномъ одолженіи, чтобы, прежде чѣмъ рѣшиться на тотъ или другой шагъ, ты поговорила бы съ дядей Вилльямомъ.
Лу согласилась и поѣхала съ матерью къ Вандемерамъ. Она нѣсколько боялась дяди Вилльяма. Они рѣдко видались и мало знали другъ друга, но при встрѣчахъ съ Лу м-ръ Вандемеръ былъ всегда очень предупредителенъ, любезенъ, милъ и зачастую весело шутилъ съ нею.
-- Добрый вечеръ, Лу, -- привѣтливо встрѣтилъ онъ вошедшую въ библіотеку племянницу.-- Онъ положилъ газету на столъ, жестомъ указалъ Лу на стулъ и прислонился и спинкѣ кресла, устремивъ на молодую дѣвушку сострадательный и нѣсколько насмѣшливый взглядъ своихъ проницательныхъ глазъ. Съ перваго взгляда онъ убѣдился, что она нравственно и физически измучена до послѣдней степени, но все-таки сумѣетъ настоять на своемъ и ни за что не сложить оружія.
-- Садись, Лу, усаживайся поудобнѣе. Вотъ тебѣ подушка. Если ты устала и не желаешь говорить со мною, то сдѣлай милость, не говори.
Лу моментально оживилась и улыбаясь сказала:
-- А я думала, что ты собираешься читать мнѣ нотаціи.