-- Онъ доказывалъ мнѣ всю опрометчивость моего поступка, убѣждалъ меня бросить эту шумную затѣю, но, въ концѣ концовъ, пожелалъ мнѣ успѣха. И я его непремѣнно добьюсь.
Съ этихъ поръ м-ссъ Сторрсъ не препятствовала дочери дѣйствовать по своему. Она примирилась съ ея дѣятельностью и даже гордилась ею теперь. Лу ежедневно отправлялась на занятія въ колледжъ, а м-ссъ Сторрсъ разсказывала всѣмъ, что дочь занимаетъ мѣсто личнаго секретаря у м-ра Вандемера.
Глава XIV.
Теклу отвели въ полицейское управленіе. Сержантъ тотчасъ же допросилъ ее. Послѣ неудавшейся попытки Ика подкупить полисмэна она какъ-то вдругъ присмирѣла. Полисмэнъ схватилъ ее за шиворотъ и потащилъ по темнымъ пустыннымъ улицамъ. Она съ дѣтства инстинктивно боялась полиціи. Она ясно до мельчайшихъ подробностей вспомнила арестъ своего отца. Когда ее привели въ присутственную комнату и она очутилась лицомъ къ лицу съ сержантомъ, она вспомнила, какъ допрашивали ея отца, какъ грубы были съ нимъ, когда онъ медлилъ съ отвѣтомъ и какъ толкалъ его полисмэнъ. Послѣ допроса отца увели изъ комнаты и съ тѣхъ поръ она не видѣлась съ нимъ. Мысль, что ее засадятъ куда-нибудь, возбуждала въ ней безотчетный страхъ. Тогда прощай свобода. Она не спускала широко раскрытыхъ глазъ съ равнодушнаго лица сержанта, разинула ротъ и дрожала отъ нетерпѣнія, желая поскорѣе отвѣтить на его вопросы.
-- Сколько вамъ лѣтъ?
-- Скоро минетъ шестнадцать.
-- Говорите правду. Вы гораздо старше. Не смѣйте мнѣ лгать въ лицо.
-- Нѣтъ, нѣтъ, увѣряю васъ, я не лгу. Прошу васъ, отпустите меня домой.
-- Отведите ее въ Общество Джерри, -- сказалъ сержантъ, дѣлая знакъ полисмэну.
Какъ это ни странно, но это гуманное общество, первоначальной цѣлью котораго была защита дѣтей отъ жестокаго обращенія, сдѣлалось какимъ то пугаломъ именно для тѣхъ, кого оно должно было защищать. Было бы весьма интересно разслѣдовать причины, создавшіе подобное отношеніе къ учрежденію, безусловно симпатичному по преслѣдуемымъ имъ задачамъ. Какъ это ни грустно, но несомнѣнно, что общество это является какимъ то страшилищемъ. Теклѣ казалось, что общество Джерри, полиція и исправительныя заведенія -- это все одно и тоже. Когда она вошла въ высокую, со сводами прихожую, ей показалось, что она попала въ тюрьму, и что прежняя, вольная, веселая жизнь осталась гдѣ-то далеко позади и совершенно недоступна ей теперь. А она такъ любила скверъ, поѣздки за городъ на велосипедѣ, прогулки въ паркѣ, морской берегъ, танцы, катанья на лодкахъ на взморьѣ, работу ихъ залитой солнцемъ мастерской и пѣсни, и смѣхъ, оглашавшіе воздухъ въ звѣздныя ночи. Она любила свою однообразную, скучную работу, дававшую ей вѣрный заработокъ, который весь она отдавала своей матери. Весь же вечеръ и ночь были въ полномъ ея распоряженіи и вознаграждали ее за тяжелый трудовой день. Всѣ ея желанія и стремленія были чисты и невинны. Она неспособна была сдѣлать что нибудь скверное, злое, она могла только любить и радоваться жизни. Но зло таилось, прячась въ самомъ обществѣ, которое не постѣснялось покрыть ее позоромъ, арестомъ и привести сюда. Она позволила себѣ нарушить по незнанію и природному великодушію житейское правило нравственности, выработанное вѣками. Но мыслимо-ли осуждать и преслѣдовать молодую дѣвушку за непониманіе тѣхъ принциповъ, которые еще такъ туманны для всего человѣчества?