-- Ты наконец заставишь меня поверить всему, Пьер,-- сказал сурово Филипп, нетерпеливо прохаживаясь по комнате. -- Если бы у тебя было хоть какое-нибудь основание для подобных опасений, то я тотчас пошел бы к адмиралу. Но как могу я прийти к нему и сказать: "Мой слуга, честный малый, вбил себе в голову, что нам грозит опасность нападения со стороны черни". Как ты думаешь, что ответил бы мне адмирал?.. Он ответил бы, что таких людей, которые действуют только под влиянием бреда и фантазий, сажают в дом умалишенных.
Дверь отворилась, и быстро вошел Франсуа де Лаваль, бледный и взволнованный.
-- Что с тобой, Франсуа? -- воскликнул Филипп.
-- Ты не слышал новость? В адмирала стреляли...
Филипп остановился в испуге.
-- Стреляли два раза из окна одного дома,-- продолжал Франсуа,-- первая пуля оторвала адмиралу палец на правой руке, а другая попала в левую руку. Он шел с несколькими дворянами от короля; двое из них увели адмирала домой, а другие ворвались в дом, из которого стреляли, но нашли там только женщину да слугу,-- убийца скрылся через заднюю часть дома, где его ожидала лошадь. Говорят, что дом этот принадлежит старой герцогине Гиз. Полчаса назад об этом узнали во дворце, и ты можешь вообразить себе, как все ужаснулись. Король заперся в своей комнате, принцы Наваррский и Конде -- в глубоком горе; они любят адмирала как отца, а остальные наши единоверцы вне себя от негодования. Говорят, что человек, ускакавший от дома, из которого стреляли в адмирала, был тот самый негодяй Морвель, который изменнически убил де Муи и был за это награжден королем. Говорят также, что, пока убийца находился в доме, лошадь его держал лакей в ливрее Гизов. Принцы Наваррский и Конде отправились к Колиньи, которому хирург короля перевязывает раны...
Глава XX
НАБАТ
Филипп наскоро вооружился и вышел вместе с Франсуа.
-- Я должен вернуться в Лувр,-- сказал Франсуа,-- мое место при Генрихе Наваррском. Он пошел к французскому королю просить позволения тотчас выехать из Парижа. Конде и Ларошфуко сделают то же, вернувшись от адмирала, потому что здесь, очевидно, всем грозит опасность.