В этот день состоялось несколько совещаний между гугенотскими вождями. Никто не подозревал, что покушение на адмирала составляло только часть заговора против всех гугенотов; все думали, что оно было следствием злобы Гизов и Екатерины Медичи на человека, который так долго боролся с ними и теперь вполне завладел доверием короля.
Филипп провел большую часть дня в Лувре с Генрихом Наваррским, Франсуа де Лавалем и некоторыми приближенными молодого короля. Все они, лучше его знавшие Францию и Париж, а также положение дел, не выказывали и тени беспокойства.
Слушая их разговоры об увеселениях двора, Филипп перестал тревожиться и злился на себя за то, что слушал зловещие пророчества Пьера. Он вернулся домой только в одиннадцатом часу ночи в самом веселом расположении духа.
-- Ну, пророк,-- сказал он Пьеру,-- какие новые заговоры открыл ты? Расскажи, чтобы я мог посмеяться.
-- Смеяться после будете, сударь,-- сказал Пьер,-- а теперь позвольте просить вас пройти со мной ко входной двери.
-- Изволь, если это доставит тебе удовольствие.
Они спустились по лестнице к дверям на улицу.
-- Видите вы это, сударь?
-- Вижу, Пьер.
-- Как вы думаете, что это такое?