Сверхъ сотни Козаковъ съ офицеромъ, данъ намъ Полковой Есаулъ Никита Яковлевичъ Долинскій, чтобъ нигдѣ не было остановки: молодецъ, добръ и услужливъ; -- мы не ѣхали, а летѣли.
Въ восьмомъ часу вечера, въ Ивановской станицѣ, мы остановились у одной козачки, и на дворѣ, при двухъ мужественныхъ часовыхъ, освѣщаемые печальною луною, безъ свѣчъ, почти какъ днемъ, обѣдали и ужинали въ одно время; около насъ, на обширномъ дворѣ, быки съ важностію прохаживались, коровы прогуливались, телята прыгали, ягнята щипали травку, курицы клокотали, цыплята подъ крылышки ихъ прятались, свиньи съ поросятами хрюкали, лошади ржали; теплота нѣжная упиралась вкругъ насъ, хозяйка старая, но добрая, хлопотала, угождая намъ, и помогая повару; въ это время вспомнилъ я нѣкоторыхъ нашихъ путешественниковъ; сколько пищи для сентиментальнаго сердца! сколько воздуховъ ароматическихъ, цѣлебныхъ и бальзамическихъ, какъ не выронишь слезу изъ праваго глаза! Оставя трогательныя картины, я вступилъ въ разговоръ съ козаками, и узналъ, что козаки сохраняютъ всѣ посты; что въ постные дни вина не пьютъ; что свято чтятъ своихъ родителей, слѣпо повинуются приказаніямъ начальниковъ, вѣрны женамъ своимъ, и передаютъ все, что знаютъ, своимъ дѣтямъ. Молодые козаки, дѣти, наизусть знаютъ всѣ походы отцевъ и дѣдовъ своихъ! Вотъ прямо природное воспитаніе, получаемое отъ родителей своихъ, а не отъ пришельцевъ, коими съ давнихъ лѣтъ наводняется любезное наше отечество. Строгое повиновеніе наблюдается всегда и вездѣ, ибо начальники, бывъ прежде сами простыми казаками, на опытѣ дознали, какъ должно управлять подчиненными; доброта души сіяетъ на лицахъ козацкихъ, и всѣ вообще умны, кротки, и привѣтливы; разсказы ихъ весьма пріятны: не льзя не любить ихъ!
12-го Августа. Вчера прилегли, но тьма насѣкомыхъ не допустила сомкнуть глазъ; въ три часа, на самомъ разсвѣтѣ, уже были готовы къ отъѣзду; въ пятомъ выѣхали изъ Ивановской станицы. Утро было свѣжее. Насъ сопровождали 150 козаковъ; первыя двѣнадцать верстъ мы проѣхали съ быстротою молніи, менѣе нежели въ полчаса, и 28 другихъ въ часъ, до Копыла, лежащаго при рѣчкѣ Протокѣ. Здѣсь опасность заставляетъ такъ скоро ѣздить. Тутъ на паромѣ живо перевезли наши экипажи; и насъ еще живѣе на лодкѣ; съ такою жъ скоростію доѣхали мы до Петровскаго кордона на рѣчкѣ Калаусѣ -- 25 верстъ; до Андреевскаго кордона на рѣчкѣ Куркѣ 15 верстъ, до Темрюка 25 верстъ, козаки перемѣнялись на каждомъ кордонѣ. Дорога очень хороша; мосты гораздо лучше, чѣмъ внутри Россіи; камыши во всю почти дорогу, высотою и густотою удивляютъ, имѣя три и болѣе сажени.
Черноморцы весьма ловки, молодцы, какъ и прочіе козаки, и офицеровъ имѣютъ отличныхъ. Темрюкъ станица, заключаетъ въ себѣ девяносто домовъ, или мазанокъ, однако есть и хорошіе домики; церковь одна каменная изрядной Архитектуры; большаго богатства внутри нѣтъ, но вездѣ хорошо и чисто; здѣсь въ Темрюкѣ мы остановились у Есаула: жена его въ платочкѣ, мастерски повязанномъ, въ козацкихъ сапожкахъ, весьма и даже занимательно мила; вездѣ мы испытали угощеніе древнихъ Патріархальныхъ временъ, подчуютъ и упрашиваютъ взять въ дорогу хлѣба, вина, плодовъ; словомъ, чѣмъ богаты, тѣмъ и рады; насильно даже кладутъ въ экипажи, и -- денегъ не берутъ! Жарко, и немудрено -- ѣхавъ съ такою быстротою, мы въ двѣнадцать часовъ времени, проѣхали 185 верстъ. Въ девятомъ часу вечера въѣхали въ Тамань; чрезъ крѣпость не хотѣли насъ пустить; но, видя четыре экипажа на мосту, которыхъ нельзя было поворотить, доложили Коменданту Каламарѣ, и онъ позволилъ. Мѣсяцъ уже, плѣняя -- свѣтилъ, мы остановились на лучшей улицѣ въ приготовленной квартирѣ козацкаго офицера. Насъ посѣтили любопытные и учтивые чиновники. Ужинъ и обѣдъ нашъ былъ въ одиннадцатомъ часу; послѣ чего принеся отъ души благодарность Богу за благополучное окончаніе путешествія по Кавказской и Кубанской линіямъ, утомленные возлегли на сѣно, и предались сладкому сну. Нынѣ дорога вездѣ широкая, ибо Ермоловъ велѣлъ сжечь камышъ по обѣимъ сторонамъ, чтобъ тѣмъ безопаснѣе было для проѣзжающихъ. Въ камышахъ козаки поймали нѣсколько молодыхъ лебедей и намъ подарили; мы приказали четырехъ зажарить; ночью Таманскія собаки вошли въ печку и похитили наше жаркое, которое мы готовились въ первый разъ въ жизни отвѣдать.
13-го Августа; едва мы проснулись, былъ у насъ Комендантъ, Полковникъ Каламара, родомъ Грекъ; всѣ объ немъ хорошо отзываются; онъ давно служитъ; я поговорилъ съ нимъ по-Гречески. Полковникъ гарнизона Бобоѣдовъ, добрый старикъ, а Есаулъ Мартынъ Степановичъ смышленый Городничій. Мы осмотрѣли крѣпость, которая при безсмертномъ Суворовѣ была въ лучшемъ видѣ, по словамъ здѣшнихъ жителей; тутъ и теперь находится девяносто орудій. -- Тутъ повѣрилъ свои часы по солнечнымъ. Всего лучше, во всемъ 'Гаманѣ, супруга Коменданта Каламары, прекраснѣйшая изъ брюнетокъ, Гречанка съ огненно томными глазами, умна и мила, и говоритъ прекрасно по-Гречески! Заходили къ Бобоедову и Есаулу; потомъ пошли къ проливу Киммерійскому. Подъ нашими ногами разбивались пѣнистыя волны, несомыя противнымъ вѣтромъ къ берегу; взорамъ нашимъ представлялись Ениколь и Керчь; мы должны оставаться, ибо часъ отъ часу буря сильнѣе поднималась. Стоя на берегу волнующагося моря, думалъ я: только передъ стихіями гордость, сила и богатство смиряются. -- Утромъ былъ порядочный дождь, послѣ двухъ мѣсяцевъ засухи. Жителей въ Таманѣ не болѣе двухъ сотъ, и весьма мало съѣстныхъ припасовъ. Босфорскій проливъ съ берега прекрасенъ особенно при непогодѣ. Послѣ обѣда, по благосклонности Бобоедова, ѣздили мы на его дрожкахъ версты три отъ Тамана на гору, которая 1818 года съ 15-го, Августа до 15-го Сентября, при пламени и густомъ дымѣ выбрасывала грязь и каменья. Я собралъ нѣсколько камешковъ и окаменѣлой грязи разнаго цвѣта, для химическаго раздробленія, по пріѣздѣ въ С. Петербургъ. По словамъ жителей, сіе явленіе случилось до восхода солнечнаго, съ ужаснымъ ударомъ; въ тоже почти время въ проливѣ Киммерійскомъ и въ Азовскомъ морѣ слышны были удары, и два раза появлялись острова, по которымъ могли ходишь люди, и смѣлые ходили; вскорѣ вѣтромъ снесены были, или волнами смыты -- исчезли. Тутъ на горахъ и подъ горами ростетъ множество иліотропу, хотя оный и не такъ высокъ, какъ у насъ въ горшкахъ, но благовоннѣе нашего. Мы ходили опять къ берегу: волны шумятъ и вѣтръ противный; тепло, воздухъ чистъ и здоровъ; въ ожиданіи благопріятнаго времени къ отъѣзду нашему, мы купались въ соленой водѣ, ужинали, разсуждали и сожалѣли, что многіе города не похожи на города.
14-го Августа. Рано вставъ, вышелъ подышать, Тмутараканскимъ воздухомъ насладишься; прошивъ нашего домика жидовской питейной домъ, гдѣ во всю ночь шумѣли и не успокоились; они мѣшали и думать; однако много пробѣжало въ годовѣ моей историческихъ истинъ и басней; писалъ часа три; въ одиннадцать часовъ осматривалъ церковь Покрова Пресв. Богоматери {Тотъ ли самый храмъ стоитъ и по нынѣ, который выстроенъ Мстиславомъ, послѣ побѣды надъ Касогскимъ Княземъ Редедею 1022 года, не могу утвердитъ. Касоги не иные были, какъ нынѣшніе Черкесы; это не моя догадка.}, гдѣ видѣлъ извѣстный камень, о которомъ многіе писали и многіе на умствованіяхъ основывали свои заключенія; но надо отдать справедливость покойнымъ: Митрополиту Гавріилу, Болтину и Графу Алексѣю Ивановичу Мусину-Пушкину; сіи мужи соединенными силами вскрыли завѣсу, покрывающую Тмутараканское Княженіе, и всѣ перестали сомнѣваться о мѣстѣ онаго; нѣсколько лѣтъ тому назадъ, любитель древности и знатокъ отечественной Мсторіи Алексѣй Николаевичъ Оленинъ, своими изысканіями еще болѣе удовлетворяетъ любопытство о семъ же Княженіи.
Не столько веселъ бываетъ избалованный ребенокъ, получа желаемыя игрушки, сколько я былъ радъ -- увидя камень, который въ юности моей, лѣтъ тридцать тому назадъ, сильно занималъ меня, когда и я, будучи еще военнымъ, писалъ рѣчь о Тмутараканѣ и Мстиславѣ Владимировичѣ, которую лучшій изъ кадетъ бывшаго Греческаго Корпуса, Скіеда, говорилъ, предъ всею знатью С. Петербурга и предъ учеными людьми, и которая удостоена была благосклоннаго вниманія и одобренія. Подошедъ къ сему камню, я обнималъ оный какъ стараго, но невидѣннаго мною знакомца. Оный не болѣе пяти пяденей моихъ, гдѣ читаешь надпись: "въ лѣто 6676 (1065), индикта 6, Глѣбъ Князь, мѣрилъ море по лёду, отъ Тмутаракани до Керчи 30,054 сажени". Другая половина сего камня шесть съ лишкомъ моихъ пяденей, толщина болѣе пядени. Надъ симъ камнемъ лежитъ нынѣ другой камень съ надписью Греческою; но я не могъ болѣе разобрать какъ слово воспоръ. Съ обѣихъ сторонъ въ барельефѣ изображены фигуры человѣческія въ туникахъ, въ три четверти аршина высоты, съ поднятыми руками, держащими вѣнки. Святость ли изображаетъ сей камень, или просто надгробіе надъ какимъ нибудь воиномъ? Не знаю. Пусть Ученые о семъ разсуждаютъ и пишутъ. Довольный своимъ утромъ, обѣдалъ хорошо, и чтобъ избавишься жару, заснулъ. Въ пятомъ часу посѣтилъ насъ Атаманъ Матвѣевъ и по видимому недовольный своею судьбою, что долженъ одинъ жить въ Екатеринодарѣ, а жена живетъ съ пятью дочерьми и двумя сынами въ Таманѣ. Жаль мнѣ старика! Черезъ часъ пошли мы къ нему, не застали дома, только съ двумя дочерьми кланялись; въ это время Генералъ Н. Н. Раевскій былъ у насъ; мы, взявъ дрожки, поѣхали въ крѣпость Фанагорію, (такъ называется крѣпость Таманская) и привѣтствовали пріѣзжаго почтеннаго Генерала, пили, чай съ его дочерьми и Англичанкою, доброю Матень. Тутъ всѣ военные были, и всѣ препорядочные люди. Выѣхавъ изъ крѣпости, въ виду Керчи и Эниколя мы купались. Соленая вода здорова и тепла, но противна если въ ротъ попадетъ. Почти 5,000 верстъ отъ С. Петербурга по сдѣланнымъ нами кругамъ. Въ 10 часовъ Кикимора, Славянскій богъ сна, покрылъ насъ своимъ крыломъ.
15-го Августа. Успеніе Богоматери; не удалось быть у обѣдни, ибо въ 8 часовъ угара погода стихла, и мы перебрались съ экипажами на канонерскую лодку, по здѣшнему Лансонъ, одно мачтовое судно; въ девять часовъ, снявшись съ якоря и поднявъ парусы, при самомалѣйшемъ вѣтрѣ, пустились по страшной жидкости. Мнѣ два раза было дурно, хотя я и служилъ въ юныхъ лѣтахъ въ Балтійскомъ Флотѣ; кусокъ хлѣба съ солью облегчилъ боль въ желудкѣ; писалъ на палубѣ; вѣтру попутнаго не было, и несносный штиль досаждалъ. Съ нами переѣзжалъ одинъ Грекъ Плакидасъ, торгующій виномъ, человѣкъ умный и благочестивый. Еще въ Таманѣ тронули меня слова Атамана Черноморіи Матвѣева: прощаясь, утирая слезы, онъ сказалъ: "не забудьте добрымъ словомъ;" здѣсь на лансонѣ, вспомнилъ я оныя, и долго думалъ о немъ.
Въ девять часовъ утра оставили за собою Азію, а въ пять по полудни бросили якорь въ Европѣ -- у Керчи. Сей путь, при благопріятномъ вѣтрѣ, совершаютъ въ два часа съ половиною, а мы ѣхали 8. Насъ привѣтствовали морскіе офицеры, но мнѣ и товарищу моему болѣе всѣхъ понравился Капитанъ-Лейтенантъ Патиніоти, Грекъ, начальникъ флотилій, сѣдовласый сорока-лѣтній молодецъ; уменъ, скроменъ и всѣми любимъ; съ братомъ его я воспитывался въ бывшемъ Греческомъ Корпусѣ; а потому и съ нимъ вступилъ въ откровенный разговоръ, на Греческомъ языкѣ. Патиніоти водилъ насъ въ древнѣйшую Греческую церковь, которая воздвигнута, по многимъ замѣчаніямъ, болѣе 1,500 лѣтъ тому назадъ; четыре колонны изъ Паросскаго мармора поддерживаютъ куполъ и всю церковь, легкой и пріятной Архитектуры. Пристройка недавно сдѣланная для помѣщенія большаго числа христіанъ, также весьма красива. Здѣсь видѣлъ Евангеліе и Апостолъ, писанныя по-Гречески на пергаментѣ, четко и чисто, не менѣе 500 лѣтъ тому назадъ. Мы всходили на гору и видѣли то мѣсто, гдѣ, какъ говорятъ, Митридатъ, Понтійскій Государь сиживалъ. Я сѣлъ на сіи большія кресла, красиво изсѣченныя изъ дикаго камня въ скалѣ и окинулъ взоромъ вокругъ себя. Прелестная и величественная картина! Но какой ученый и преученый увѣритъ меня, что это былъ точно тронъ Митридата? Чѣмъ докажетъ, что сей Царь, на чистомъ воздухѣ возсѣдая подъ облаками, давалъ расправу, и готовился на брань? -- Однако и мнѣ кажется, что по горамъ существовала стѣна, сдѣланная отъ набѣговъ хищныхъ народовъ. Но -- полно; кажется, я не за свое берусь; есть схоластики, имъ предоставлено писать диссертаціи, или подробныя изысканія.-- Были у Н. Н. Раевскаго, который послѣ насъ пріѣхалъ: въ безпокойствіи почтенный; сынъ меньшой очень боленъ; жаль молодца! Въ 8 часовъ у Эмануйла Ѳеофиловича Кордіо, у коего пристали; богатый человѣкъ и деньгами и дѣтьми: семь дочерей и пять сыновей -- всѣ живы; я ихъ не видѣлъ, къ празднику поѣхали въ Ениколь. Въ Керчи считается около четырехъ тысячъ жителей обоего пола; Греческій языкъ вездѣ слышенъ; я говорилъ со многими Гречанками: они весьма привѣтливы и хороши собою. По древнему обычаю, сидятъ поджавши ноги, передъ своими домиками, на коврикахъ; въ будніе дни въ трудахъ; сего дня, въ праздникъ, проводятъ въ разговорахъ. Какая разница быть Грекомъ подъ законами Россіи и -- Турціи!
16-го Августа. Утромъ, приглашенные Патиніотіемъ, смотрѣли, какъ починиваютъ на водѣ трехъ-мачтовое огромное транспортное военное судно, поворачивая съ боку на бокъ, такъ что киль виденъ; страшно! и тѣмъ болѣе страшнѣе, что оный моютъ швабрами пылающими, потомъ конопатятъ и дегтемъ мажутъ; все сіе производится со скоростью, смѣлостью и ловкостью. Въ 10 часовъ возблагодаря всѣхъ за учтивость ихъ, и болѣе Патиніоти, простясь съ хозяиномъ и со многими Греками, поѣхали въ Кефу или Ѳеодосію, куда пріѣхали въ 8 часовъ по полудни, и пристали въ Греческомъ трактирѣ -- пречистомъ; дорога хороша, мѣстоположеніе -- зеленая степь; весною трава прекрасная, и теперь на деревьяхъ вторые листья. Обѣдали и ужинали въ десять часовъ вечера и улеглись.