— Чего здесь? Об чем? Живо говори, недосуг мне…
Дьяки, задеревенев от страха, путались, пороли вздор, перебивали друг друга. Бумаг по иевлевскому делу было очень много — дьяки ели свой хлеб не даром, и то, что они говорили воеводе, было так нелепо и дико, так непомерно глупо, что Рябов громко с тоскою вздохнул.
Ржевский поднял свой взгляд на него, кормщик со спокойной злобой посмотрел на князя.
— Подойди! — велел Ржевский.
Кормщик подошел на шаг ближе.
— Ты и есть Рябов Ивашка? — спросил Ржевский надменно.
— Я и есть Рябов, да не Ивашка, а Иван Савватеевич! — зло и угрюмо ответил кормщик. — Ивашкою звали годов двадцать назад, а то и поболе. Ныне питухи, пропившиеся в кружале, и те так не зовут…
— Ишь, каков! — откинувшись на лавке, сказал воевода.
— Каков есть!
— Кормщик?