— Как сказано — его работай!
Поздюнин со вздохом пошел к месту. Бобыли сорвали с Кузнеца рубашку. Поздюнин вдел его руки в хомут. Молокоедов спросил:
— Ты и есть Кузнец? Говори, детушка, все, что о челобитной воровской ведаешь: где сия бумага, кто ее укрывает, кто писал, — говори быстро, спехом…
Кузнец молчал. Глаза его остро поблескивали, впалая грудь вздымалась неровне. Палач Поздюнин, положив ладонь на хомут, дремал стоя. Подручный хлебал молоко из глиняной кружки, закусывал шаньгою.
— Делай его, Поздюнин! — велел Ларионов.
Палач открыл глаза, встрепенулся.
— Рученьки кверху, голубь, кверху, да и сам посунься вперед, чуток вперед, детушка, подайся…
Петля стянула кисти, Поздюнин уперся кривыми ногами в бревно, вскочил, подпрыгнул. В тишине заскрипела пеньковая веревка. Кузнец весь вытянулся, яснее выступили ребра, пот сразу залил черное худое лицо.
— Говори, детушка! — велел Гусев.
Кузнец дернул вперед шею, спросил: