Сии самые отделенные звезды окружены еще великолепным и бесчисленным сонмом звезд, известных под именем Молочного Пути, который должен составлять знатную сумму противодействующих притяжений, удобных содержать в покое промежуточные звезды. "Ибо, говорит он, хотя возможно со всякой вероятностью сказать, что наше солнце и все видимые нами звезды находятся, так сказать, в плоскости Молочного Пути; однако ж, долговременные и внимательные наблюдения удостоверили меня, что и сам Молочный Путь состоит из звезд, рассеянных совсем в другом порядке, нежели те, которые к нам ближе; но о сем буду я говорить при другом случае".

Каждая из отделенных звезд быть может средоточием весьма обширной планетной системы; солнце наше представляет нам пример такого расположения. Но все ли отделенные звезды или солнцы, имеют, подобно нашему, свои планеты с их спутниками и некоторое число комет? Ничто не препятствует сему верить; хотя и было бы неосновательно приноровлять сию аналогию к другим звездным строениям и ко всем звездам неба; ибо автор уверен, что в сложных звездных системах планет не находится и утверждает, что планеты предоставлены одним только тем звездам или солнцам, которые называет он отделенными, под другим отношением.

2. О двойственных звездных системах, или двойных звездах.

Две звезды, которые, видимы будучи с земли, находятся почти на одной линии, могут представлять вид двойной звезды и быть однако ж в неизмеримом одна от другой расстоянии; но автор не то называет двойственною системою. Для сего требуется, чтоб сии две звезды были действительно довольно близки между собою, и в тоже время столько отделены от других звезд, чтоб не были подвержены их притяжению, но были бы соединены одна с другою чрез взаимное свое тяготение.

Здесь автор доказывает с помощью чертежей, что две звезды, по свойству тяготения, могут описывать около общего средоточия круг или эллипсиус, и двигаться в направлениях всегда параллельных и противоположных, хотя бы массы их были бы и не равны, и хотя бы не было никакого плотного тела в общем центре тягости сей системы. Он полагает существенную разность в строении солнечных и звездных систем. В первых находится действительный и весьма сильный центр притяжения, который удерживает вокруг себя всю планетную свиту. Звездные же системы имеют поле обширнейшее; звезды, их составляющие, вращаются вокруг пустого средоточия, которое, однако же, удерживает их столь же сильно, как Солнце свои планеты. В самой даже планетной системе находятся в уменьшенном виде примеры сих обращений вокруг мысленного центра. Так вращаются Земля и Луна, вместе рассматриваемые в пространстве; и самое Солнце обращается вокруг центра тяжести всей своей системы, которой существует хотя в солнечной массе, но не в центре тяжести или фигуры сей массы, если вещество Солнца однородно, или симметрически плотно в слоях своих, рассматриваемых от центра к поверхности.

Можно было бы подумать, что отделенные звезды равной величины и находящиеся в одинаком расстоянии от Солнца могут, в весьма большом отдалении, казаться нам двойными звездами; но автор уничтожает возможность сего, доказывая весьма простым вычислением, что если бы, например, Арктурус и Лира были сии две звезды, то, дабы показались оне столько сближенными, сколько требуется на то, чтоб можно было их назвать двойными звездами, надлежало бы удалить от них нашу Землю, по малой мере в 41253 краты более, нежели сколько она сама отстоит от звезды Сириуса. Но проницающая сила 7-футовых телескопов, с помощью которых Гершель обозрел двойные звезды, не дозволила бы усмотреть их в таком расстоянии, поелику в 40-футовый телескоп можно видеть звезды только 1342й величины; следовательно, Арктурус и Лира были бы уже невидимы в 7-футовый телескоп, когда бы угловое их расстояние было еще в 24 1/4 мин., и совершенно бы исчезли в 40-футовый телескоп, когда бы сие видимое расстояние доведено было до 2 1/2 минут; но как двойные звезды суть предметы немерцающие, но чрезвычайно яркие и светлые, то сие обстоятельство еще сильнее подтверждает довод автора.

Бывают, однако же, говорит он, такие особливые положения, в которых отделенные и почти на одной черте находящиеся звезды могут показаться двойными. В таком случае надлежит справляться с вычислением вероятности, дабы узнать, до какой степени может быть правдоподобно то, чтоб в числе 700 двойных звезд, означенных им в двух каталогах и в числе многих других, которые наблюдал он после, находились звезды сего рода. Такое изыскивание может, в особливости, иметь место в сложнейших звездных системах.

Мы не войдем в подробности вычисления, делаемого им в рассуждении звезды Водолея, которая есть двойная 4й величины, состоящая из двух равных, по видимому, звезд и отстоящих одна от другой на 5''. Очевидно, что в сем случае, отдаленнейшая из двух должна быть тем более ,чем она далее; но можно держать 75 1/2 миллионов против одного, что сия двойная звезда не есть следствие двух звезд, на одной черте стоящих. Вообще случайность сия не может изъяснить многочисленности двойных звезд, и надлежит прибегнуть к какому-нибудь великому закону натуры; закон сей есть тяготение, которое весьма удовлетворительно объясняет сей феномен.

Автор извещает, что скоро издаст он собрание наблюдений, учиненных им о двойных звездах, где увидят, что многие из них переменили свое относительное положение, подаваясь вперед, что доказывает периодическое обращение одной вокруг другой, и что движение некоторых из них есть прямое, а других отступательное. Основываясь на сих наблюдениях, можно бы уже было узнать их периодические времена, для довольно верного вычисления параллаксиса и взаимного расстояния звезд, составляющих сии системы, измерив их орбиты, или путевращения, которые суть хорды удобовидимых углов.

Автор не думает, чтоб наше Солнце входило в двойственное соединение с какою-нибудь звездою, ибо мы непосредственно могли бы сие приметить; но от сего не прибывает оно в покое, хотя его движения происходят более от притягательных влияний ближайших систем, находящихся в движении, нежели от какого-нибудь периодического обращения вокруг отдаленного и мысленного средоточия.