— Да мы уж на каше-то посидели, — просопел Карась. — Будет с нас.
— Нельзя, — сказал Ерзунов. — Слабых у нас много.
— Снять с питания! Снять с питания! — разошелся Костя, — даже красным стал.
Шурка, Волдырь и Чистяков хлынули к Катерине Степановне.
Катерина Степановна — наотрез.
— Я, — говорит, — на это не имею права. Кормежка у нас и то не ахти какая, слабых — смотрите, сколько, — Ленка, Дорошина, Тоня, Горохов, Ерзунов. С питания снять ничего нельзя. И чем у вас уголок плох? Портрет хороший, лампочка светлая, цепочки. Вот и в пятнадцатом, и в седьмом доме бюста нет, и в тридцать первом.
— Ну, там пусть не будет. А мы хотим — стоял на своем Шурка.
— Теперь нельзя. Вот в будущем месяце нам снова на расходы денег дадут, тогда купим. Не все равно, что теперь, что через месяц?
— Было бы все равно, ходили бы в окно, а то ходят в дверь, — сдерзил Шурка.
С тем и ушли.