— Утонете!
— Ишь, как плывет!
— Матросы все так плавают, правда? — спрашивает Павлика Мишка Волдырь.
Едва дядя Сережа оделся, из-за белого домика, стоявшего недалеко от полотна, выкатилась повозка, запряженная парой огромных волов. Босой, загорелый парень в белой рубашке, с взлохмаченной головой, осторожно вел волов по крутой дороге, вниз, к полотну.
— Цоб-цобе! — кричал он, помахивая хворостиной.
Повозку нагрузили; в нее не уместилось и трети вещей.
— Цоб-цоб-цоб, цоб-цобе! — покрикивал парень, и быки спокойной медленно шли в гору, крепко влегая в ярмо.
— Ребята, потащим, что можно, сами! — предложила Верка Хвалебова, вскидывая на голову матрац.
Почти все нагрузились сундуками, ведрами, баками и пошли за повозкой.
Мишка Волдырь был внизу, у моря. Он нагнал ребят уже на шоссе, — на ровной, широкой, убитой камнями дороге, которая серою лентой прорезает густые леса, каменными мостами перепрыгивает через потоки и хитрой спиралью вьется вокруг крутых холмов. Лениво ступая широкими своими копытами, быки тащили повозку.