— Цоб-цоб-цоб-цобе! — подгоняли их ребята.
Повозка жалась к отвесному скату холма, чтобы не сорваться в пропасть. Холмы, точно громадные волны, ходили по небу. Из пропасти тянулись к свету деревья, порою она совсем скрывалась под густою завесой листвы; в глубине пропасти было совсем темно.
По сухим камням шоссе скользнула большая змея. Парень, отшвырнув хворостину, бросился наземь и разом схватил змею за хвост. Змея стала извиваться жгутом, свиваться в кольца, распрямляться, точно пружина, блестя зеленою, сероватою чешуей.
— Змея! Ужалит! — ахнули все.
— Эта не жалит. Это — глухарь, он только давит. Видишь, какой жилистый, точно плетка. Поймает мышь там, или птичку, сдавит кольцами и готово.
Мишка Волдырь перекинул матрац на левое плечо и тронул глухаря пальцем.
— Вьется-то как!
Он боязливо взял его в руку.
— Ишь, сильный! Даже удержать трудно!