А Павлик отчитывал на все корки сперва Александрова, после него — лопоухого Корненку, а потом — Чистякова.
Темнота. Глубоко в лощине, где слаб ветер, черною стеною леса окружен костер. Лица ребят как будто натерты огнем. Над костром на шестах подвешен котел, — в нем варится каша.
Ребята молчат, насторожив слух.
— У-угу-гу-у-у-у, — воют шакалы.
— И противно же они воют, — говорит Мишка Волдырь, Шурка Фролов как-то по-особенному складывает руки и начинает подвывать шакалам.
— Брось! Итак сосет, — толкает его Мишка.
— Жаль, Николай Иваныч не пошел.
— Лучше бы дядя Сережа. Он с ружьем.
— Он без девочек не хотел.
В черной тишине леса слышится хруст, ближе и ближе.