— В воду?
— В воду. Выплыл я, воду ему в сопатку хлещу; тут братишка мой подоспел, — как раз купаться пришел. Обрыв крутой, кабану не взлезть; а мы камнями наяриваем. Так и утоп.
— Так совсем и пропал? — ежась, спросил Мишка Волдырь.
— Зачем пропал? Мы его на берег выволокли, сколько дней потом свинину особачивали! Девять пудов — шутка ли?
— А не врешь ты? — спросил Ерзунов.
— Чего мне врать. Я тебе хоть завтра могу щетину его принести. Увидишь — в два вершка щетина.
Снова стало тихо. Где-то звонко и весело застрекотал сверчок.
— Не подгорела у тебя каша-то? — спрашивает Кирюха кашевара и тянет носом воздух.
— Маленько подгорела, — смущенно отвечает Чистяков.
— А то был у нас еще такой случай, — начал Кирюха, подсаживаясь поближе к котлу и вооружаясь большой деревянной ложкой. — Пошло нас человек двадцать ребят, — и железнодорожников, что на линии живут, и греков из Вишневки, собирать дикую черешню. Черешни здесь у нас в ущельях тьма, — поживете — сами увидите. Только дикие черешни высоки очень, собрать трудно. Вот мы и решили одну старую черешню свалить.