-- Не знаю, если миссис...
-- Ну ладно, иди на кухню, -- сказал Аткинс, -- и готовь ужин гостям, а я пойду сам посмотрю, что с ребенком!
Аткинс вышел, а молодая девушка стала накрывать на стол и готовить ужин. В комнатах воцарилось молчание. Браун следил за ловкими и грациозными движениями девушки, накрывавшей на стол, и думал о Вильсоне; а Джонс сидел у камина, ворочая угли и прерывая свое занятие только для того, чтобы по временам нетерпеливо взглянуть на часы и дверь, за которой скрылся хозяин.
Как раз, когда ужин был готов, пришел Аткинс. Вдруг внезапно на дворе послышался топот лошадей и какой-то шум, неясно доносившийся до слуха сидевших в комнате. В этом шуме можно было различить только пронзительный голос хозяйки, отдававшей какие-то приказания.
Закусив немного, Браун опять подсел к камину и удобно расположился там, когда хозяин, взяв свечу, вежливо сказал ему:
-- Мистер Браун, думаю, пора бы и на покой! Пойдемте, я провожу вас в вашу комнату!
-- О, пожалуйста, не беспокойтесь! -- ответил молодой человек, заметив, что Эллен приготовила в одной комнате две кровати. -- Я вовсе не устал!
-- Наверху найдется прекрасное помещение, где вас никто не потревожит, -- заметил хозяин, -- а завтра утром вы можете отправиться к Барилю. Сейчас у нас собралось очень много соседок, и здесь спать не придется. Боюсь, однако, что и они не помогут ребенку!
-- А, так у вас полно гостей! -- сказал Браун. -- Ну, в таком случае, я немедленно отправляюсь в отведенное мне помещение. Надеюсь, мистер Джонс тоже скоро присоединится ко мне?
-- К сожалению, наверху только одна кровать, и Джонса придется уложить где-нибудь внизу!