-- Господа! -- заявил вошедший в это время Робертс, желая замять неприятный разговор. -- Я велел задать корма вашим лошадям.
-- Чрезвычайно благодарны за это! -- отозвались регуляторы и стали подниматься из-за стола.
Затем все отправились на двор, где, усевшись на стволах спиленных деревьев и пнях, стали обсуждать различные планы, каким бы образом поймать конокрадов.
-- Рано или поздно, но мы поймаем их, -- заявил Гитзкот, -- и тогда уж пусть они поберегутся! Я их повешу на ближайшем дереве! Ей-богу!
-- По-моему, слишком жестоко наказывать смертью кражу! -- заметил Браун.
-- Жестоко, говорите вы? Да ведь с пропажей лошадей фермер теряет все. Я недавно продал трех лошадей за хорошие деньги, и вот они, у меня в кармане! А что бы я стал делать, если бы лошадей украли? Все пошло бы прахом. Нет, не будет пощады этим разбойникам! Я сам рискую жизнью в этой борьбе, и если выйду победителем, то пусть они берегутся! -- Гитзкот возбужденно всадил нож в дерево, на котором сидел. -- А, -- прибавил он, завидя выходившего из дома проповедника, -- вон опять появился наш почтенный джентльмен!
Роусон, как бы не слыша обращения Гитзкота, велел слуге негру приготовить ему лошадь.
Гитзкот, видя, что проповедник не желает обращать на него внимания, поднялся и громко сказал:
-- Ну-с, господин святоша, я думаю, вы должны что-нибудь ответить на мое обращение, черт бы вас побрал!
Не успел никто и слова сказать, как Браун подлетел к Гитзкоту, схватил за шиворот и с такою силою перекинул его через древесный ствол, что, упав навзничь, тот расшибся в кровь. Остальные регуляторы мигом бросились между Брауном и упавшим предводителем. Тот вскочил на ноги, вытащил воткнутый в дерево нож и ринулся на обидчика. Билл, однако, не оробел и, вытащив из-за пояса пистолет, прицелился в противника.