-- Нам, пожалуй, не следовало его отпускать, -- заметил Джонсон, запоздало раскаиваясь в своей слабости, -- я не доверяю ему. Что будет, если он предаст нас?
-- По-моему, нам нечего бояться его, -- возразил Коттон, -- он слишком даже честен для наших предприятий!
-- Ну, да черт с ним, мне пора идти: ночь уже наступает. Как хотите, но я захвачу с собой и винтовку. Не подействует яд, прибегну к свинцу! Если мне удастся застрелить Ассовума из карабина и окрестные жители услышат выстрел, то пока они соберутся что-либо предпринять, я буду уже далеко.
-- Делайте, как знаете; смотрите только не промахнитесь!
-- О, не беспокойтесь! Только бы мне подойти к нему поближе, а уж там-то он от меня не увернется! А вы что намерены делать тем временем?
-- Займусь приготовлением пунша, изрядная порция которого покажется вам довольно приятной после опасного похождения. Кончайте скорее с индейцем и немедленно возвращайтесь обратно!
-- Да уж времени понапрасну терять не намерен! -- ответил Джонсон, выходя из хижины и затворяя за собой дверь.
Ночь выдалась темной. Черное небо, покрытое низкими тучами, производило подавляющее впечатление. Поднявшийся ветер раскачивал вершины деревьев и с минуты на минуту грозил превратиться в настоящую бурю. Где-то в лесу завывали волки; филин, забравшись на густую ель, вторил этому зловещему завыванию. Все живое старалось укрыться, где могло.
Однако вышедший на свое страшное дело Джонсон остался доволен погодой. Чем сильнее завывала буря, чем непрогляднее была ночь, тем больше у него было шансов удачно выполнить задуманное. Сжимая винтовку, он внимательно вглядывался в окружающую тьму, не опасаясь, что шум его шагов может привлечь чье-нибудь внимание. Свист ветра, вой волков, шелест деревьев совершенно заглушали шаги, и Джонсон неслышно, точно тень, скользил меж стволов, больше не сомневаясь, что незаметно подберется к Ассовуму.
Вместо того чтобы идти кратчайшим путем, он решил спуститься в извилистое ущелье, так как в такую темень даже человек, с детства привыкший к лесу, не рискнул бы пробираться напрямик. Бандит, во избежание пореза концом отравленных стрел, обмотал их куском материи и подвигался вперед с величайшей осторожностью. Наконец он остановился, решив, что уже достиг своей цели.