Меж тем, как ни долго казались и осажденным, и осаждающим часы томительного ожидания, начинало смеркаться. Приближалось время, когда предстояло решиться на что-то и действовать энергичнее, не довольствуясь пассивным поддержанием статус-кво.
-- Лишь только совершенно стемнеет, -- сказал Роусон своему товарищу, -- я спущусь к реке и посмотрю, как обстоят дела с лодкой. А затем перенесем туда наших пленниц!
-- Если они будут сопротивляться, я без церемоний угощу их ударом кулака. По крайней мере, они тогда очнутся не раньше, чем мы успеем уплыть миль за пять отсюда!
-- Говорите тише, а то ваша будущая супруга что-то внимательно прислушивается к нашему разговору. Если они догадаются о наших планах, то поднимут такой крик, что регуляторы бросятся им на выручку, несмотря на наши угрозы. Будьте внимательнее! -- предупредил его Роусон, поднимая половицу, скрывавшую ход в подземелье. -- Я сейчас вернусь!
-- Мэриан, -- тихо произнесла Эллен, -- не теряй надежды. Я сумела освободить одну руку. Сейчас развяжу и другую!
-- Ради бога, -- взмолилась Мэриан, -- развяжи руки и мне! Я изнемогаю от боли!
Освободясь от веревок, Эллен внимательно окинула взглядом помещение, отыскивая какое-нибудь оружие. К счастью, как раз у кровати, на стуле, лежал пистолет, а на стене висели две винтовки. Стоило только протянуть руку, чтобы достать и то и другое.
Только Эллен потянулась к Мэриан, чтобы освободить ее от веревок, как половица приподнялась, и из-под нее показалась голова Роусона.
-- Вы ничего не слышали, Коттон? -- прошептал он подошедшему товарищу.
-- Нет!