-- Если вы произнесете еще хоть слово, -- обратился к нему председатель, -- я раздроблю вам череп!
Затем обвинитель перечислил совершенные Роусоном преступления и предательства.
-- Господа! -- заявил вне себя от ужаса перед столь явными уликами Роусон. -- Послушайте меня, ради бога, я готов признаться...
-- Я протестую против теперешнего суда над этим субъектом! -- вмешался Уартон. -- Если он чистосердечно сознается во всех преступлениях, вы должны передать его правительственному суду!
-- Я вас предупреждал, -- возразил Браун, -- что этого не будет и что постановление нашего суда обжалованию не подлежит!
-- Отпустите меня на свободу! -- кричал окончательно отчаявшийся Роусон. -- Я расскажу, что делается на Миссисипи. Я открою вам...
-- Замолчите, и я спасу вас! -- прошептал ему на ухо Уартон.
Роусон с удивлением посмотрел в глаза своему защитнику, но лицо того оставалось бесстрастным и сдержанным.
Вместо того чтобы сделать преступнику какой-нибудь одобрительный знак, тот стал внимательно прислушиваться к начавшимся уже дебатам присяжных, отошедших в сторону.
Через несколько минут присяжные вернулись. Первым огласили определение относительно Аткинса: