-- Мистер Робертс, у меня к вам очень серьезное дело! -- сразу начал Браун. -- Раньше я не считал ни нужным, ни возможным говорить об этом, но теперь пользуюсь первой подходящей минутой, чтобы сказать вам то, что считаю необходимым! Мистер Робертс, я давно люблю вашу дочь и прошу у вас ее руки!
-- Отчего же вы раньше ничего не говорили, если давно ее любите? -- степенно осведомился Робертс. -- Поверьте, я очень рад вашему предложению и думаю, что дочь тоже не опечалится. Я давно замечал вашу взаимную симпатию. Очень рад, повторяю, но что бы вам сказать об этом пораньше?
Браун, взволнованный торжественной минутой, с чувством пожал протянутую ему руку.
-- К чему повели бы слова? -- откровенно сказал он. -- Я опоздал и не имел права ни становиться другому поперек дороги, ни жаловаться!
-- А в то время этот прохвост, этот негодяй... чуть было не стал мужем моей чудной Мэриан!
-- Не вспоминайте больше о нем, он понес уже заслуженное наказание! -- возразил Браун. -- Мне довольно вашего согласия на мой брак с Мэриан, а все остальное я готов навсегда забыть!
-- Да, вот вы теперь спрашиваете моего согласия, а когда дело шло с Роусоном, у меня никто не потрудился спросить! -- с укоризной сказал старик, искоса взглянув на жену.
-- Робертс, как тебе не стыдно! -- только и могла сказать хозяйка, чувствовавшая, конечно, свою неправоту.
-- Ну, ладно, ладно! Следует теперь узнать, что скажет Мэриан! -- ответил Робертс, покачав головою. -- Какого она мнения относительно тех планов, которые вы строите о своей и ее будущности? Как ни толкуй, а все-таки это ближе всех касается ее!
-- Батюшка! -- воскликнула молодая девушка, обвивая шею отца руками и скрывая у него на плече свое зардевшееся личико.