-- Вы жестоко ошибаетесь! Разве Гитзкот не назвал вас недавно лгуном и мошенником в рясе?
Роусон побледнел при напоминании о нанесенном ему оскорблении, но сдержался.
-- Да, Коттон, этот человек опасен, для нас тем более, что его подозрения не ограничиваются только мною, он сказал что-то и об Аткинсе. Что же касается его оскорблений, то я как проповедник не мог отвечать на них тем же самым, и...
-- Иначе Гитзкот хорошим ударом кулака между глаз на месте уложил бы вас! -- невозмутимо заметил Коттон.
-- Перестаньте, Коттон, -- поддержал фермера Джонсон, -- теперь вовсе не время ссориться, да и Роусон прав: в качестве проповедника он действительно должен был безропотно снести обиду и держать себя сообразно своей профессии!
-- Даже когда крадет лошадей вместе с нами? -- не унимался Коттон.
-- Перестаньте же наконец! -- гневно закричал Роусон. -- Вы не должны забывать, что все мы, в случае поимки, будем немедленно судимы законом Линча и тотчас же повешены!
-- Регуляторы не посмеют сделать этого! -- воскликнул Коттон. -- Правительство запретило всякого рода самосуды!..
-- А скажите, пожалуйста, какое значение имеет это распоряжение у нас, в Арканзасе? -- сказал, улыбаясь, Роусон. -- Если регуляторов наберется человек тридцать, правительство не станет их преследовать, поняв, что они вынуждены были поступить так. Да и в самом деле, регуляторы, собственно говоря, правы: я на их месте поступил бы точно так же.
-- Тем не менее их намерения в данное время расходятся с нашими, -- продолжал Джонсон, -- и мы должны выйти победителями из этой борьбы, хотя бы ценой смерти этих негодяев. Аткинс может успешно содействовать нам благодаря своему прекрасному положению, и я думаю, что нам удастся расстроить планы регуляторов, хотя, как говорят, они выбрали своим предводителем Гитзкота...