(Изъ путешествій Герштекера).
Статья первая.
МАЯО.
13-го и 14-го февраля постоянно дулъ восточный вѣтеръ. Мы находились близь Острововъ Товарищества. Кромѣ небольшой англійской шкуны, мы не встрѣтили ни одного паруса.
Жизнь наша проходила довольно-однообразно. Киты болѣе не показывались; и такъ-какъ восточный вѣтеръ не утихалъ, то мы подвигались впередъ весьма-медленно. Нашимъ единственнымъ препровожденіемъ времени была ловля бонитовъ; но и эти стали теперь гораздо-робче и только изрѣдка удавалось намъ поймать одного изъ нихъ. Впрочемъ, у насъ еще оставался запасъ этой рыбы, пойманной за нѣсколько дней и развѣшенной, для просушки, поваромъ подъ китоловную лодку, чтобъ на нее не падалъ лунный свѣтъ; нѣсколько рыбъ мы прокоптили и онѣ были удивительно-вкусны, такъ-что въ одинъ прекрасный вечеръ мы съѣли ихъ препорядочное количество. Наказаніе не замедлило послѣдовать и мы вскорѣ увѣрились, что не только лунный свѣтъ можетъ отравить рыбу, но что этому содѣйствуетъ и воздухъ.
Спустя полчаса послѣ ужина я почувствовалъ необыкновенный жаръ въ вискахъ и сильную головную боль. Лицо у меня распухло и жилы на лбу, казалось, хотѣли лопнуть. Другіе смѣялись надо мною, но радость ихъ была недолговременна: не прошло и четверти часа, какъ у нихъ обнаружились гѣ же признаки, въ-особенности же баталеръ могъ выставить свою голову хоть на-показъ. Во всякомъ случаѣ, виною тому была рыба, потому-что только тѣ, которые употребляли ее, чувствовали послѣдствія, бывшія, впрочемъ, непродолжительными.
Черезъ нѣсколько дней мы подъ-вечеръ приблизились къ одному изъ острововъ. Чтобъ въ темнотѣ не наткнуться на непредвидимые рифы, которые постоянно образуются въ этой части Океана, въ-особенности около твердой земли, мы повернули отъ острова еще до полуночи и къ утру находились отъ него только въ нѣсколькихъ миляхъ.
Читатель можетъ себѣ представить, съ какимъ нетерпѣніемъ ожидалъ я восхода солнца, потому-что, послѣ долгаго странствованія почти на-авось, наступила наконецъ минута, когда я долженъ былъ опять выйдти на землю, землю совершенно для меня чуждую, по всей вѣроятности обитаемую только дикими племенами. Какъ я буду ими принятъ?
Островъ былъ неточно означенъ на англійской картѣ подъ именемъ "Чарльза Сондерса", и мы не знали, обитаемъ ли онъ; часть острова, которую мы увидали прежде всего, былъ длинный низменный холмъ; при нашемъ приближеніи мы замѣчали, что направо и налѣво отъ этого холма шли низкіе коралловые рифы, густо-поросшіе кокосовыми деревьями и другими тропическими растеніями, и могъ ли я рѣшиться безъ дальнѣйшаго изслѣдованія выйдти здѣсь на землю со всѣмъ своимъ багажемъ? Подъѣхавъ ближе, мы замѣтили дымъ, выходившій изъ кустовъ, на одномъ концѣ острова. Этого-то я и желалъ: гдѣ дымъ, тамъ должны быть и люди. Пользуясь совершеннымъ штилемъ, капитанъ корабля приказалъ спустить лодку и ѣхать къ острову. Теперь онъ опять принялся увѣщевать меня не подвергать напрасно опасности жизнь и имущество, и дружески предлагалъ отвезти меня обратно на Сандвичевы Острова, если я откажусь отъ своего предпріятія. Вообще капитанъ Гейнъ во время всего путешествія обходился со мной весьма-дружески и чистосердечно и оставался такимъ до послѣдней минуты; по кокосовыя пальмы уже сильно подѣйствовали на весь мой организмъ; казалось, я уже слышалъ ихъ шумъ, я находился отъ нихъ на ружейный выстрѣлъ, и мнѣ совѣтовали воротиться. Еслибъ я даже зналъ, что на островѣ живутъ людоѣды, и тогда попытался бы; по воротиться мнѣ не приходило и на мысль.
Итакъ прощай мой старый Александръ Барклей (корабль)! Вещи мои уже спущены въ лодку; старому китолову и четыремъ гребцамъ приказано было отвезти меня на островъ и, если возможно, запастись тамъ фруктами. Матросовъ капитанъ не послалъ со мною изъ опасенія, что они разбѣгутся... Еще разъ прощайте всѣ! Капитанъ искренно пожалъ мнѣ руку и слѣдующая минута застала меня уже на пути.