На обороте: Наташе.
80. Н. И. САЗОНОВУ и Н. Х. КЕТЧЕРУ
Октябрь (вторая половина) 1836 г. Вятка.
Иванович!
Николай {
Христофорович!
Имею ли я к вам доверие, вы видели из прошлой грамоты моей, она очень кстати пришла, чтоб убедить вас в несправедливости. И потому о статье и о прочем taceamus![73]
Что могу я прислать для печати. 1-е) "Встречи"; это три статьи, из коих одна вам известна: "Германский путешественник" (поправленный), и две другие: "Человек в венгерке" -- в коем описана моя встреча в Перми с одним весьма несчастным и весьма сильным человеком, третья: "Швед (Мысль и откровение)".
2-е) "Письма о Казани, Перми и Вятке" -- могу прислать первые; но поелику мне предстоит теперь путешествие по губернии, то статья о Вятской губ<ернии> должна пополниться. 3) "Легенда", которую я исправил -- но которую я не напечатаю без предисловия, а с предисловием ее не напечатают. Наконец, 4). Первые четыре главы моей повести "Там!" Об ней потолкуем, м<илостивые> г<осудари>. Основная мысль этой повести -- мысль религиозная, та самая, которая начинает просвечивать в статье "Швед", -- даже лицо этого шведа должно явиться в повести. Но дело вот в чем. Можно ли в форме повести перемешать науку, карикатуру, философию, религию, жизнь реальную, мистицизм? Можно ли середь пошлых фигур des Alltaglebens[74] поставить формулу алхимическую, середь страстей теллурических -- простите выраженье -- показать путь туда? Как вы думаете? Пример хотя не нужен -- но приведу: "Виль<гельма> Мейстера Lehrjahre и Wanderjahre" -- там даже технология. А чего нет у Данта? Может, найдутся особы, которые не станут читать мысли, а одни сцены -- пусть же самые сцены ведут к этим мыслям; а впрочем, кто не хочет читать -- тот пусть идет обедать или спать, ибо для того, верно, лучше есть, ибо тут портится желудок, а при чтении -- глаза.
От Вадима Пассека получил письмо с требованием статей для будущего журнала, отвечал ни то ни се, однако попользовался случаем обругать "Путевые записки" в лицо.