81. Н. А. ЗАХАРЬИНОЙ

1--4 ноября 1836 г. Вятка.

1-го ноября 1836. Вятка.

Письма твои от 4 и от 11 октября получил. Нет, не люди, не толпа затмили мою душу, -- а я сам ее затмил, и это-то меня терзает, мучит. Ты так прелестна, так чиста, ты -- утренняя звезда, а я -- туча, облегающая ее, я -- мрак, поглощающий свет звезды. Ты все простила мне, ты не хочешь сиять иначе, как для меня, -- но могу ли я все простить себе. -- Emilie приехать сюда -- опять мечта несбыточная, и зачем? Ты не знаешь жизнь маленького города, вдали; на меня обращены множество лаз, я здесь значительное лицо, любимец губернатора, москвич и богатый человек. Приезд девушки дал бы повод к толам, которые я не вынес бы, да и что скажут в Москве? Нет, ту мысль к; стороне. -- В нескольких последних письмах папеньки я вижу, что он ко мне имеет большую доверенность, то он весьма доволен, что я приобрел здесь репутацию (!) хорошего чиновника, что обо мне пишут в Петербург, что меня представляют для описания губернии министру и пр. -- это хорошо, я очень рад, это поможет нам более всего. -- Знаешь и, что я вскоре надолго буду лишен писем от тебя, мой ангел, только жду инструкций от министра внутр<енних> дел, чтоб ехать по губернии, и это продолжится месяца два; тысячи две верст надо будет объездить, и я получу уж твои письма по возвращении в Вятку.

Надежды, о коих я писал от 29 сентября, весьма основательны; я имел разные известия из Петерб<урга> -- наша разлука очень долго, кажется, не может продолжаться. Наше свиданье! -- О боже, неужели оно будет при них, нет, нет... это ужасно. Разве нельзя... я приеду в третьем часу -- княгиня спит, Саша будет на карауле, ты выйдешь в залу, только один взгляд, один поцелуй -- и тогда я готов целый год притворяться; но минуту свиданья погубить этикетом нельзя -- не могу, столько жертвовать людям невозможно, они не стоят этой минуты.

Или я, когда приеду, остановлю порыв и сутки отдалю свиданье, а на другой день уговорю, чтоб тебя звали к нам обедать. У нас вольнее, лучше, и ты у нас дома, там ты чужая. Устрой как хочешь, только этой минуты не похищай у Александра.

Что за глупость пишешь ты о твоем лице, будто я его не знаю, будто оно не есть выражение твоей светлой, небесной души, будто оно не так же полно любовью, как твои письмы. "Оно переменилось с 20 июля 1834" -- да, я знаю, ибо я его видел -- 9 апреля 1835 -- величайший день моей жизни; точно, оно переменилось, так, как черты Спасителя преобразились на горе Фаворе в день Преображения. -- Ты "поменялась бы со многими лицом!" Но я ведь не люблю многих тех, а тебя, только тебя, и разве любовь моя чувственна? Наташа, уверь же себя в своей высоте. Ты прелестна, ты всё для меня. -- Твоя Саша Б<оборыкина> думает, что нет другого Александра... О, как ошибается она; эта смесь доброде<телей> и пороков, этот ангел и диавол, эта любовь и эгоизм, эти обломки разных истин, чувств, заблуждений, разврата, восторженности; эта медаль, на которой с одной стороны Христос, а с другой Иуда Искариотский, -- называемые Александр, -- как далеки они от совершенства; есть много юношей высоких, чистых, которые совсем не меркли; она найдет отзывную песнь своему призванью. -- Ты отдалась бурной жизни моей, и мне жаль тебя. Ты или поведешь меня в рай, или падешь со мною так, как пали легионы ангелов, прельщенных красотою Люцифера. Твоя судьба решена; но ежели она не любила, о, пусть сохраняет ее бог от изломанной души, которая гложет своими зубами свое сердце и упивается своею кровью. -- Море светло, море обширно; оно зовет к себе, прельщает, но пропасть сокрыта под зеркальной поверхностью, оно бурей губит смелый челн. -- А ты говоришь, что я знаю свое достоинство; правда, знаю; но далеко не увлекаюсь, как ты, ибо ты -- одна любовь ко мне. Посмотри на Витберга; его жизнь развивалась какой-то древней поэмой, нигде ни пятнышка, везде величие -- а я, 24 года -- и нажил рубцы на душе и теле, и нажил угрызения совести.

Благодарю за стихи -- мысли хороши, но стихи кое-где нехороши; больше извольте, Madame, обработывать. Прощай, моя утренняя звезда; ее называют еще Геспер -- Надежда. Прощай.

Твой Александр.

4 ноября.