7 января 1838. Владим<ир>.
Опять к тебе, опять к тебе, мой милый ангел. Я перечитывал свои статьи -- все мелко, кроме "Maestri" и некоторых
мест, все не говорит душе. Я взял твои письмы. Наташа, ну посмотри на меня, видишь ли ты этот восторг на лице, эту слезу?.. Который раз я перечитываю эту поэму, сладко, сладко. -- Я пишу ко всем: "Друзья, друзья, не хочу вас обманывать, я не ваш, мне вас не надобно, идите своим путем, моя жизнь полна, имеет направление, цель, она выше вашей жизни, она жизнь для Natalie, жизнь ее, жизнь нас двоих. Ты, Огар<ев>, от меня ничего не требовал, кроме чтоб я был я, ну люби же меня по-прежнему и я тебя, и радуйся моему счастью". Да я и других всех готов любить. Музыкант может читать философские книги и политические, но все это hors d'oeuvre[109] -- его назначение музыка. Мое -- ты, остальное я буду схватывать на дороге, встречаться, благословлять, жать руку и пройду мимо. Я вас не забуду, пилигрим всегда вспомнит дерево, под которым он отдыхал, идучи в страну обетованную. И ты стояла возле меня всю жизнь, и я искал великого! Ты хотела повергнуть свое существование в мое, исчезнуть в нем -- нет, я повергаю свое в небесную душу твою, ангел-хранитель. Addio! Addio! всему миру.
8 января.
Наташа! Почти нет возможности, чтоб я не увиделся с тобою в Загорье. Так или иначе я буду там. Но, может, надобно будет не видаться с княгиней и ни с кем -- это твое дело устроить. Итак, вот она, надежда, совершающаяся рядом с нами, вот она! Не думай, что это мечты, -- все обдумано, все расположено, и четыре месяца на исполнение. И мы увидимся без них, мы увидимся под открытым небом -- так, как ты этого хотела. Что со мною будет, когда я буду подъезжать к святому месту, где живет ангел? -- Одно может помешать -- ежели папенька приедет сюда прежде вашего отъезда, -- но это мудрено себе представить, я знаю его сборы, да и тут можно положиться на мою хитрость. -- Чудеса, в каждом письме моем есть намеки, и он отвечает на них, -- но как отвечает -- как будто совсем не понимает, и для чего эта комедия, не понимаю.
С нетерпением буду ждать твоего ответа -- он будет радостен. Прощай, Natalie -- не прелестна ли наша жизнь. Даже эти четыре года (когда совсем пройдут) примут величественный характер, исполненный поэзии -- одно пятно на них, но сколько слез раскаяния лилось на это пятно, но
Une mer у passerait sans laver la tache
Car l'abîme est immense et la tache est au fond.
Но милосерд бог -- увидим, чем кончится la maledetta. storia[110], как говорят итальянцы
Твой -- твой Александр.