Огарев не пишет. Чудак. Отослано ли мое письмо? А что Сазонов? Гони его сюда, что за бессовестный.
Я вспомнил, еще в мое время Buchez и Le Roux грозились историей революции, не вышла ли? Узнай (впрочем, ты никогда не исполняешь комиссий), -- нет ли у кого? Да еще у Сазонова я с 1834 года прошу книг, а он тоже с 1834 года не присылает.
Статья, назначенная Левашовой, лежит в "Германском пут<ешественнике>", прочти ее сперва, c'est un rien[123],и, ежели найдешь дурною, никак не отдавай. Этого рода статьи в прозе кажутся натянутыми, везде, кроме у Ж. П. Рихтера. Но неужели фантазия, сама в себе хорошая, не может существовать без ритма. Почему я посвятил эту статью К<атерине> Г<авриловне> -- в память ее отзыва об нас, в память ее чувств при чтении письма от Ог<арева>, -- право, не нужно видеться, чтоб знать. Ну, addio.
А. Герцен.
Прошу в силу контракта доставить gratis подписку на "Сына отечества", а без этого не пришлю статей, понеже считаю сию присылку оного журнала знаком аттенции.
А Сазонову все-таки кланяюсь, несмотря на то что ты не доставил повесть Наташе.
154. А. Л. ВИТБЕРГУ
24 февраля 1838 г. Владимир.
1838. февраля 24-го.
Письмо ваше, почтеннейший Александр Лаврентьевич, от 15-го получил, и вот ответ -- сперва об вас, потом о себе. -- Оборони меня бог, чтоб я вам писал об брате А<вдотьи> В<икторовны> для того, чтоб обвинять его, -- мне ли бросать камень в кого-либо? Цель моя не та была. Имея верные сведения через гг. Штрауха и Ключарева о его действиях, я вспомнил не столько вас, сколько ваше семейство. -- Верьте мне или нет, но я божусь вам, что я со слезами прочел и услышал подробности о гибели и растрате всего движимого имущества, довольно вам сказать, за что бы вы ни хватились -- ничего нет. А между тем невольно слово негодования вырвалось против человека, который так дурно ответил на благородную доверенность вашу.